Взъерошенная, белая рубашка выбилась из-под ремня, на вороте расстегнулась лишняя пуговица, приоткрывая взгляду то, что обычно от него было скрыто.
Вот просто бери, обнимай и будь счастлив.
— Что за хрень происходит, а? — пожирая меня глазами, проговорила, наконец, она. — Какого тартара я узнаю о твоих проблемах из молитв какой-то королевы? У самого язык отсох? А? Чего улыбаешься? Чего тут веселого???
— Ты, — коротко ответил я.
Она громко фыркнула.
— Совсем уже? Я же серьезно! Если ты вдруг забыл, позволю себе напомнить — ты хоть и бешеный придурок, но вообще-то смертный! И ты должен был позвать меня! Или, думаешь, я умею только цветочки выращивать?
— Не дождешься, — сказал я, расплываясь в неудержимой улыбке все шире.
— Чтобы я просил о помощи девчонку, которой хочу забраться под юбку?
— Между прочим, я тебе не девчонка, а богиня!
— Одна фигня.
— И юбок не ношу!!
— Вообще насрать.
— И я нашла бы способ снести этот купол, даже если бы ради этого мне пришлось выбить зубы этой шалаве Гере и проесть Зевсу плешь до костей!!!
— Вот это меня бы точно не порадовало.
— А меня бы не порадовало, если бы ты погиб, и я не могла бы даже наорать на тебя за это, потому что не могу спускаться в мир мертвых! И убери, в конце концов, эту улыбку! Она мне мешает злиться на тебя, и меня это бесит!!
Я поймал ее за ремень притянул к себе.
Хотелось заграбастать ее, и как в какой-то песенке — украсть, унести, съесть. Всю без остатка, от вздыбленной макушки до самых пяток в грубых ботинках.
Но вместо этого обнял, как хрустальную вазу, будто боялся сломать ненароком, и заткнул рот самым подходящим случаю способом — своим собственным ртом.
Хорошо, блин, что пива не успел напиться. А то пивные поцелуи — такое себе удовольствие.
Она не сопротивлялась. Наоборот, так прильнула горячим телом, что у меня кровь набатом застучала во всех местах — но так и не обняла в ответ.
Тогда я уперся лбом в ее лоб, и глядя в упор в глаза, спросил:
— Скажи, что не так? Ты же хочешь меня.
Еще немного — и просто одежда нахрен вспыхнет на нас обоих. Но стоит мне сделать шаг, как ты отступаешь на два.
Деметра закрыла глаза.
— Я… Я тебя боюсь, — почти шепотом сказала она. И вздрогнула, будто сама не ожидала своих слов.
Она попыталась освободиться от моих рук, но не тут-то было. Я крепко держал ее за талию.
— Почему? — все так же глядя в упор спросил я.
Деметра на мгновение затихла.
