— Оставь его, — не выдержала Демка, поймав меня за руку. — Оставь, он не в состоянии очнуться!
Нехотя я отпустил сонного парня.
Тяжело дыша, откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как все тело горит от боли и стонет от усталости. И молча уставился в одну точку.
Только что сердце у меня в груди билось вприпрыжку, и все вокруг казалось празднично ярким и счастливым.
А теперь мне стало просто хреново.
Снова и снова я вспоминал рассказ Самеди о том, что творилось по ту сторону врат перед его уходом.
Обрывки его фраз перемешивались в моей голове со словами Оракула, и гореть начинало уже не только снаружи, но и внутри.
Вот ведь фигня.
Демка встревоженно посмотрела на меня.
— Переживаешь, правильно ли ты поступил? — тихо спросила она.
Я отрицательно качнул головой.
— Нет.
— Ну и хорошо, — ласково погладила она мой локоть. — В любом случае, тебе не оставили выбора. Ложиться и помирать ради всеобщего спокойствия — такое себе предложение.
Я хмыкнул."
"Сказать ей или нет, что если бы Фортуна здесь погибла, то моей жизни ничего бы не угрожало?
Угроза как двигатель принятия решений уже давно потеряла для меня актуальность. Я поступил так, как должен был. Только и всего. Я давно понял, что не существует такой категории, как «правильные поступки». Ведь то, что для одного — героизм, другому может показаться смешным и глупым. Отважный опытный воин для противника всегда кровожадный зверь.
Не зря есть присказка: «что русскому хорошо, немцу — смерть».
Нельзя быть просто хорошим. Тот, кто пытается угодить одновременно всем, в конечном итоге в глазах окружающих будет выглядеть последним говном. Хотя почему только выглядеть? Он им и станет.
Можно и нужно быть хорошим только для кого-то. И прежде всего — для собственной совести.
И моя совесть требовала справедливости.
Для меня это означало вернуть «Парящим грифам» магистра, миру — Сета, мне — друга.
А ему самому вернуть законную жену.
Мне не в чем было себя упрекнуть. Я сделал то, чего не мог не сделать — только и всего. Это как защитить Нику, или спасти тех замурованных бедняг в школе начертаний. Или встать между копьем и зеленой пандой.
Так что нет, я ничуть не сомневался, что поступил правильно.
Но почему-то иногда, даже если ты все сделал по совести, на душе все равно остается осадок.
