Что происходит сейчас дома? Стоит ли еще «Жареный Лось»? Все ли хорошо у наших парней? К чему привело пробуждение Сотота?
И ведь этот чудак белоглазый вполне мог бы рассказать мне все новости, но просто не стал этого делать.
А мне теперь чесать репу и сидеть жопой на горячей сковороде, пока домой не вернусь.
Ценитель шоколада, блин. Сволочь бездушная.
Ну да ладно. Я скоро вернусь. И тогда мы с ним поговорим обо всем — о прошлом и будущем. О Сототе и Азатоте.
— Куда мы едем? — спросил я Деметру.
— В одну нору, которую Оракул указал Петру, — ответила она.
Я усмехнулся.
Что бы не происходило по ту сторону, оно, должно быть, задевает великого бога за живое, раз он отказался от своей роли пассивного наблюдателя и решил вмешаться.
— А Лёха где?..
— У Фемиды, вместе с твоей сумкой. Вон, в соседней машине едут.
— Значит, теперь все будет хорошо, — сказал я, устало закрывая глаза. — Жаль только, что докторишку с собой не взяли. А я ведь хотел! Но, будем надеяться, Фортуна придет в себя без осложнений…
Демка вздохнула.
— А я все никак не могу простить ее за то, что она с тобой сделала, — пробормотала она. — Это из-за нее ты оказался там!
— Из-за нее я оказался везде, — со вздохом ответил я. — В том числе и в другом мире. По-хорошему, мне ее за это не упрекнуть, а поблагодарить нужно. И потом… После того, как я увидел, что бедной Фортуне пришлось пережить здесь, у меня в жизни язык не повернется сказать ей хоть слово в укор. И у тебя пусть не поворачивается тоже. Я бы хотел, чтобы она проснулась среди друзей, а не судей.
Ладно?
Я приоткрыл глаза и вопросительно покосился на Деметру.
Та нахохлилась, обиженно надула губы. Но тем не менее кивнула, соглашаясь с моей просьбой.
— Хорошо, — улыбнулся я.
И перевел взгляд на примолкшего Самеди, который всем своим видом изображал, что его здесь нет.
— Как там твой череп, барон? Все еще смотрит в небо третьим глазом? — со смехом спросил я.
Самеди весело клацнул зубами, обернулся и на мгновенье приспустил с черепа капюшон толстовки, демонстрируя мне дыру.
— Да, но я не переживаю об этом. Некоторая винтажность истинному джентльмену всегда к лицу.
— Я очень благодарен тебе за поддержку, — уже серьезно сказал я. — Ты сделал даже больше, чем я мог бы просить тебя. Так что…
— Простите, Даниил, я не понял — вы сами умирать собрались, или меня похоронить надумали? — сверкнул Самеди лукавым огоньком в глазницах, опять по привычке переходя на «вы». — Потому как живые для живых такие длинные здравницы не толкают.
