Убедившись, что можно начинать, я двинулся в обжигающее сияние и, раскорячившись в положении одна нога здесь-другая там громко крикнул:
— Сейчас!..
Первой в сияние нырнула Деметра. Следом шагнул Янус с Фортуной.
— Скорей!.. — прохрипел я, чувствуя, как меня начинает тянуть в разные стороны.
И тут Фемида, вырвавшись из рук своих конвоиров, бросилась обратно к машинам.
— Куда?! — проорал Зорин.
Его бойцы, оставленные у машин, недоумевающе зашевелились, переглядываясь между собой.
Барон, пригибаясь к земле, метнулся следом за богиней.
Им навстречу, выступая в качестве щитов, выкатились наши мерседесы.
Фемида подскочила к машине, из открытого окна которой все еще доносился детский рев. И, распахнув дверцу, схватила умолкнувшего Бельского на руки.
Вот дура, прости господи!
Стиснув зубы, я уже почти орал. Плед упал к ногам, тонкая рубашка развевалась почти как юбка Мэрилин Монро в известном кадре. Та сторона начинала затягивать меня внутрь, сияние врат нестерпимо жгло.
Махнув рукой, Зорин со своей командой ломанулся в портал.
И тогда оставшиеся бойцы враз поняли, что же происходит на самом деле."
"Крики смешались с матом и звуком выстрелов. Бойцы рванули в нашу сторону. Барон, прикрывая Фемиду, потащил ее за собой, выхватив из рук ребенка.
— Пригнитесь, пригнитесь! — кричал он богине.
Она вскрикнула, хватаясь за раненое плечо. И снова вскрикнула…
— Терпеть, светлейшая донна, терпеть! — хрипло проорал Самеди, волоча ее к вратам и еще больше ускоряясь.
Миг — и мы все дружно, одним комком вывалились в сияние, оставляя за спиной и стрелков, и машины, и весь их мир.
Переход был долгим. Не просто длительным, а невыносимо тягучим — почти как в тот раз, когда Сотот не хотел нас впускать в свою пещеру. Я даже начал думать, что мы все застряли где-то между мирами.
Но потом, наконец, сияние угасло, и я вывалился из зеркала перехода.
Вопреки своему обыкновению, я не выстелился на каменном полу и не рухнул на кого-нибудь из своих спутниц, судорожно хватаясь за их округлости, а пружинисто приземлился на ноги посреди валявшихся вокруг стонущих людей.
Голова раскалывалась. Все тело казалось невесомым и воздушным, как после очень сильного жара, руки и колени подленько дрожали.
Но блин, я держался на ногах, как положено настоящему герою!
В отличие от некоторых.
Гвардию Зорина с непривычки накрыло так, что мне мужиков даже жалко стало.
