Дядя самых честных правил 4

Позавчера они заявились в усадьбу, предъявили те же самые подложные векселя и заявили, что имение за долги переходит к ним.

Я закусил губу от злости. Эх, надо было дать тогда Кижу вырезать это бандитское семейство под корень.

— Марья Алексевна так им и сказала. Случился жаркий спор, я бы сказал, очень жаркий. Княгиня эээ… Несколько возбудилась и слегка переборщила с магией. Ну и ваши опричники добавили от души.

— У Еропкиных некоторые потери, насколько я понял. Они со злости разнесли один из флигелей, конюшню и взяли усадьбу в осаду.

Марья Алексевна переправила девочек ко мне, слава богу, и закрыла дом магическим куполом. Не знаю, сколько она продержится, — здоровье уже не то, и возраст, сами знаете.

Да, княгиня хоть и крепкий орешек, но долго так продолжаться не может. Мне срочно нужно выручать её и остальных. Хорошо, что Пётр Петрович своих дочерей смог забрать.

— Я попытался найти помощь. Вот, — Добрятников дёрнул головой, указывая за спину, — ездил к знакомым, но все отказали. Связываться с Еропкиными и Троекуровым никто не решился.

А кое-кто даже намекнул, чтобы я не лез в это дело. Мол, ваше наследство уже поделено решением старших родов.

— Вот с этого момента, Пётр Петрович, подробнее. Кто там моё поместье поделил?

— Конкретных имён не называлось.

Добрятников поёжился под моим взглядом и всё-таки ответил:

— Это мой бывший сослуживец, вы его не знаете. Рода не очень знатного, но при деньгах. А вот жена у него из боковой ветви Голицыных.

Я хлопнул ладонью по колену и постарался не впадать в гнев.

Спокойствие, Костя, только спокойствие. Голицыны, значит? Князюшка решил мне подгадить? Только чтобы денег за лошадей не платить или у него есть что-то личное против меня? С этим надо разобраться и ответить так, чтобы отбить у него это желание навсегда. Но это позже, а сейчас мне срочно требуется разделаться с врагами поменьше. Сначала Еропкины, затем Троекуров и остальная шушера.

— Константин Платонович, — Добрятников тронул меня за рукав, — я вас очень прошу: не надо геройствовать и рваться в драку.

В одиночку вы ничего не сделаете против Еропкиных. Сейчас мы приедем ко мне в усадьбу, пообедаем и подумаем, к кому за помощью можно обратиться. Попробуем занять денег на отряд наёмных опричников. У меня, к несчастью, будет всего рублей двести, но вы можете на них рассчитывать.

— Пётр Петрович, я вам очень признателен. Ваши благородство и дружба — пример для меня. Но освобождать усадьбу нужно срочно, пока с Марьей Алексевной ничего не случилось.