Дядя самых честных правил 4

Не помню, представляешь? Вроде было что-то такое, крутится в голове, а поймать не могу.

Марья Алексевна дёрнула уголком рта.

— Ты меня завтра спроси, может, и вспомню чего. Где-то у меня бестужевские капли были, надо перед сном себе накапать для памяти.

— Не переживайте, Марья Алексевна. Если важная новость, вы её обязательно вспомните.

Я успокоил княгиню, чтобы не переживала напрасно, и оставил её на Настасью Филипповну. А сам двинулся осматривать усадьбу, чтобы оценить масштаб бедствий.

Далеко ходить я не стал.

С крыльца окинул взглядом двор и посмотрел, как крестьяне разбирают развалины флигеля. Считай, пострадали все здания, кроме особняка и флигеля Лаврентия Палыча. Даже в школе кто-то успел пробить стену заклятьем и устроить внутри небольшой пожар.

С другой стороны, эти разрушения к лучшему. Почему бы не воспользоваться шансом и не перестроить усадьбу? Школу и дом для опричников сделать сразу с запасом, конюшню возвести капитальной, взамен сгоревшего деревянного безобразия, кузницу переоборудовать.

А хозяйственные постройки вынести подальше, чтобы петухи не орали по утрам прямо под окнами. Надо будет вечером накидать план, чтобы сразу выдать приехавшим строителям.

После «обзорной экскурсии» я навестил опричников. Видок у них был ещё тот, но после визита хирурга большинство пошло на поправку. То ли врач оказался знающий, то ли больные не желали попадать к нему на второй приём. Один только Камбов, старший команды, лежал в горячке и не приходил в сознание. Но Светлячок и учитель Апполинарий Крисанфович поили его какими-то травами и обещали поставить на ноги за неделю.

Всё-таки Настасья Филипповна была права — рано мне ещё бегать. Даже после короткой прогулки с тростью рана на ноге разболелась. Так что я вернулся в кабинет, устроился на кушетке и послал Афоньку за Таней и Александрой.

Девушки заявились в кабинет не с пустыми руками. Они притащили чашки, бублики, вазочки с вареньем, ватрушки и пирожки начинкой. А следом Тришка торжественно внёс горячий самовар и водрузил на столик.

Александра с Таней расставляли снедь и наперебой говорили:

— Раз уж вы нас зовёте.

— Значит, разговоры разговаривать будем.

— Вот и взяли всего по чуть-чуть.

— Не знали, чего вам захочется.

— Вам в большую чашку налить?

— Мы вашу любимую принесли.

— С голубой каёмочкой.

— Салфеточку возьмите.

— И ватрушку, пока горячая.

— Нет, нет, не вставайте.

— Мы сами вам подадим.

— Сядьте уже, — я указал им на кресла, — балаболки. Дайте хоть слово вставить.