Дядя самых честных правил 4

Наглая рыжая скотина уютно устроилась, положив голову на подушку и вытянувшись во всю длину. За несколько дней, что кот провёл в Злобино, он сожрал всю сметану, доел рыбу, и морда у него стала лосниться от довольства.

— Ты скоро в дверь перестанешь проходить, — потрепал я его за ушами.

Мурзилка открыл один глаз, посмотрел с насмешкой и задрых дальше. А я встал и принялся одеваться.

Всё тело будто было наполнено лёгкими пузырьками радости. Хотелось прямо сейчас сотворить какое-нибудь великое волшебство, осчастливить пару миллионов человек и позавтракать.

Прежде чем спускаться в столовую, я собрал разбросанные по спальне бумаги. Ночью было не до компромата, взятого у Троекурова, и я просто уронил их на пол. Сейчас же аккуратно сложил их и отнёс в кабинет. Убрал в ящик и подошёл к окну, привлечённый шумом.

Во двор усадьбы въехала старомодная карета, запряжённая шестёркой механических лошадей. Оттуда выпрыгнул молодой человек и с почтением помог спуститься на землю сгорбленной старухе в чёрном.

Ну уж нет! Пока не позавтракаю и не выпью кофия, никаких посетителей. Пусть ждут, раз заявились незваными. Я развернулся и не торопясь пошёл в столовую. Уже на лестнице я сообразил — старуха была удивительно похожа лицом на того молодого Еропкина, что я отпустил.

— Знаешь, кто у тебя в гостиной сидит?

Марья Алексевна вошла в столовую, где я неторопливо завтракал, и села напротив.

— Кто-то из Еропкиных?

— Кто-то! — Княгиня всплеснула руками. — Это не «кто-то», а Калиста Михайловна. Знаменитая Красная вдова.

— Я правильно понимаю, что «красная» она не из-за красоты?

По лицу Марьи Алексевны скользнула улыбка.

— Эх, Костенька, видел бы ты её в молодые годы. Хороша была, чертовка, ужас как хороша, да и Талантом бог не обидел. Старый Федот Еропкин на ней женился, когда ему уже под семьдесят было, из захудалого рода взял. Она ему пятерых детей родила, а как он помер, всю власть в роду под себя подмяла.

— Ты на её возраст не смотри. Она и сейчас многие Таланты в бараний рог скрутить сможет. Когда её собственные внуки в сибирский монастырь отправляли, она всю усадьбу еропкинскую разнесла, заново отстраивать пришлось. Почитай, двадцать лет грехи отмаливала, — княгиня покачала головой. — Ан, видишь, вернулась живёхонькая.