Дядя самых честных правил 4

Не переставая улыбаться, мертвец пошёл за мной, посмеиваясь отколотой шутке.

Без приключений мы выбрались из усадьбы, нашли дрожки там, где оставили, и поехали домой. По дороге я зажёг яркий Знак и в его свете просмотрел бумаги, захваченные из тайника Троекурова. Компрометирующие письма, долговые расписки, копии записей о рождении каких-то детей, полагаю незаконнорождённых. Из знакомых фамилий встретились Шереметевы и Салтыковы, а с остальными я даже шапочно знаком не был. Разбираться с бумагами и пускать их в дело я не собирался.

Зачем влезать в такую грязную историю? Напротив, я употреблю их наоборот, но об этом лучше поговорить с Марьей Алексевной.

Глубокой ночью мы вернулись в Злобино, где нас ждали, несмотря на поздний час. Настасья Филипповна не спала, сидя в гостиной за вязанием.

— Ну наконец-то! Костенька, ты бы прекратил ездить ночами, застудишь ещё рану. А я тебе перекусить собрала, чай проголодался-то.

Я и Киж были усажены за стол и немедленно накормлены. Мне досталась кулебяка с рыбой и горячий чай, а бывшему поручику рюмка рябиновой настойки.

— Удачно хоть съездили, Костя?

— Вот и славно, — Настасья Филипповна кивнула, не став выспрашивать подробности. — Ты ложись, поспи. Да не вскакивай ни свет ни заря. Отдохни, побереги ногу, а я девиц твоих предупрежу, чтобы не будили тебя.

Я благодарно ей улыбнулся, сказал спасибо за чай и пошёл спать. Права ключница — дела могут подождать, а выспаться совсем не помешает.

Но не успел я закрыть дверь в спальню, как на меня налетел настоящий вихрь.

Прикосновения рук, поцелуи и страстный шёпот.

— Костя. Костенька. Милый!

Не ответить было невозможно. Как же я соскучился! Я зарылся лицом в её распущенные волосы, вдохнул запах и потерял голову.

Я подхватил её на руки и прижал к себе, ощущая, как колотится сердце девушки. Шагнул вперёд, и мы оба рухнули на кровать. На пол в беспорядке полетела одежда, а мы сплетались в единое существо и распадались на атомы. Ночная темнота наполнилась тихим шёпотом, запахом наших тел и вздохами.

Мы были молоды, счастливы и страшно соскучились друг по другу. И в этот момент обоим было наплевать на незапертую дверь, скрипучую кровать и социальную пропасть между нами.

Проснулся я поздно, от яркого света, заливающего спальню. Зажмурившись, повернулся и протянул руку к соседней подушке. Но нащупал не то, что ожидал, а меховую морду и ухо с кисточкой на конце.

Я открыл глаза и с укором посмотрел на Мурзилку.