Дядя самых честных правил 4

Поднятые артиллеристы не отставали: лупили «пустым боем» по кому могли достать, заставляя пруссаков тратить на нас пули и ядра. Вот только урона они нанести не могли — мертвецам безразличны попадания и взрывы. Они стояли, смотрели пустыми глазами на противника и с какой-то страшной ненавистью наводили орудия. Расплачиваясь за свою смерть в сто крат.

— Вашбродь! Вас господин прапорщик зовёт.

Я дал «огнебою» отдых и подошёл к Саблину. Парень лежал на шинели, бледный и страшно несчастный.

— Константин Платонович, — слабо прошептал он мне, — прошу, передайте моим родителям, что я погиб как настоящий офицер.

Отцу скажите, что я не струсил, чтобы он не сомневался.

Мне хотелось его взбодрить, отвлечь от тёмных мыслей. Я наклонился над ним и на секунду увидел — нет его смерти рядом. Проживёт семьдесят лет, станет полковником и спокойно уйдёт из жизни в окружении многочисленных внуков и правнуков.

— Отставить умирать, Саблин! Я не отдавал такого приказа.

Он удивлённо открыл глаза.

— Вы, Саблин, паникёр.

Вам ещё жить да жить, а не переживать из-за царапины.

Прапорщик обиженно поджал губы.

— Вы, именно вы. Лежите спокойно и перестаньте изображать барышню, порезавшую пальчик. Если вы под огнём противника смогли держать щит, то и с этим справитесь легко. Вы меня поняли?

— А-а-а, — он слабо улыбнулся, — вы шутите!

— Так же как и вы, когда строите из себя умирающего.

Он кивнул, разом потеряв несчастный вид.

Я похлопал его по руке и встал. Хотел вернуться на бруствер, но взгляд зацепился за вершину холма.

Над редутами, занятыми пруссаками, поднималось тёмное облако эфира, похоже на огромный гриб. Кто-то могущественный творил страшное колдовство, не сулящее русским войскам ничего хорошего.

Гвоздь, король и талеры

Подхватив «огнебой», я кинулся к выходу из редута. С разбега запрыгнул на телегу и забрался на башню боевого треножника. Пусть высота небольшая, но и с такой я разглядел происходящее.

Атака пруссаков на русские позиции захлебнулась. Там лежали тысячи убитых, раненые заходились криком, дымилась земля от смертных проклятий.

Но Салтыков сумел удержать, а затем и отбросить противника. Фридриху не хватило резервов, его части начали откатываться, теряя людей и ложась под ударами русской артиллерии и магов. И тогда прусский король сыграл главный козырь.

Фридрих стоял в центре холма Мюльберг, подняв руки и запрокинув голову. В оптический прицел «огнебоя» я видел, как по его вискам катятся капли пота, а под кожей ходят желваки.