Дядя самых честных правил 4

Ещё бы — эфир вокруг него скручивался в толстые жгуты и поднимался вверх в виде огромного чёрного гриба.

Мне не пришлось гадать, что за колдовство он творит. В воздухе запахло озоном, палёной кожей и кровью. А из шляпки «гриба» в землю стали бить молнии. Там, куда они попадали, с земли поднимались прусские солдаты. В прицел я разглядел, как за мгновение у них закрывались раны, а в глазах появлялся красноватый блеск. Раненые, даже смертельно, вставали, брали оружие и строились, чтобы пойти в атаку.

Я знал, что это такое.

Да и кто не слышал про особое умение династии Гогенцоллернов? Так называемое Mirakel des Hauses Brandenburg, «Чудо Бранденбургского дома». Колдовство поднимало в страшную атаку раненых и умирающих солдат, заставляя биться, пока не останется сил. Не чувствуя боли, не испытывая сомнений, они шли в атаку, спасая своего короля. Лишь один недостаток был у этого «чуда» — перебив врага, все, подвергшиеся страшной магии, умирали. Оттого и прибегали прусские короли к этому средству крайне редко.

Три выстрела ушли в сторону Фридриха. Видит небо, я не хотел его смерти и пытался обойтись захватом в плен. Но, пустив в ход «Чудо», он не оставил мне выбора. Если не остановить короля, русские и австрийские войска раскатают по холмам Кунерсдорфа.

Магические заряды вспыхнули на щите Фридриха и растаяли. Вот, значит, как? Ладно, попробуем достать его «гвоздём». Я вытащил из кармана стальной сердечник и загнал в ствол. Взял на мушку короля и спустил курок.

Ёшки-матрёшки! «Гвоздь» пробил щит и тут же отклонился вверх.

Потоки эфира, крутившиеся вокруг короля, круто поменяли его траекторию. Сталь царапнула Фридриха по руке, оставив длинную рану. Но тот даже не обратил внимания, продолжая творить «Чудо».

Ещё два выстрела ушли в молоко. Эфирный кокон непредсказуемо отклонял «гвозди», лучше любого щита предохраняя хозяина. Я сунул руку в карман и нашёл только один «гвоздь», последний. Дурак! «Пяти хватит, зачем больше». Так ведь я их больше для эксперимента делал, а не для массовой стрельбы.

Прицелившись, я призвал Анубиса. Давай, дружок, помоги мне! Талант загудел, будто пчелиный рой. С каждой секундой звук становился всё выше и выше, пока не превратился в оглушительный визг. Анубис содрогнулся и выплюнул в сторону Фридриха длинный сгусток горячего эфира.

«Плевок» пробил щит и ворвался под него, как пьяный кочевник в византийский женский монастырь. Круша потоки, корёжа плетения и пожирая эфирные нити.