Дядя самых честных правил 5

— Хозяйка, — Лукиан повернулся к женщине, появившейся из тумана, и низко поклонился, коснувшись рукой травы. — Явился пред очи твои с учеником, как и приказывала.

Я не стал повторять за ним и только склонил голову.

— Вижу, — Смерть в мгновение переместилась к нам, — и не только с ним.

Она протянула руку и взяла замершего Емельку за подбородок.

— Не бойся, — улыбнулась женщина, — больно уже не будет.

— Я звал тебя, — орк улыбнулся в ответ. Голос его наполнился спокойствием, а во взгляде исчезла тоска, — и ждал, когда ты придёшь.

— Идём, — она взяла его под руку, — я провожу тебя на другую сторону.

Вдвоём они двинулись прочь от нас. У самой границы тумана Смерть обернулась и царственно махнула рукой: мол, свободны, голуби сизокрылые, ваша работа окончена. И пропала вместе с Емельяном за серой пеленой.

— Не люблю эту работу, — проворчал Лукиан, — измаешься весь, пока приведёшь, а награды никакой.

Я только пожал плечами.

— Идём, отрок. — Клешня «монаха» цапнула меня за локоть. — Тяжело мне здесь.

Емелька лежал на лавке и уже не дышал. Лицо у мёртвого крестьянина сделалось спокойное и умиротворённое. Морщины разгладились, а на губах застыла блаженная улыбка.

— Вот и славно, — пробасил Лукиан, очнувшийся первым, — теперь и домой можно.

Он сбежал из избы, оставив нас с Таней наедине с покойником.

— Так страшно было, Константин Платонович, — девушка взяла меня за руку.

— Что говорил? — я несколько раз наклонился, разминая затёкшую спину.

— Сказали: исполнено. Три раза аж! А отец Лукьян вам отвечал, только не по-нашему, ни словечка непонятно было.

Я кивнул и повёл девушку к выходу. Пора было заканчивать ночное «приключение» и возвращаться домой.

Лукиан зря торопился к дрожкам. Мне пришлось немного задержаться: дать денег жене Емельки, потерявшей кормильца, и переговорить со старостой. Раз уж приехал в деревню, надо пользоваться и решить некоторые вопросы: на обитателях Крукодиловки я собирался обкатать производство зажигалок.

Так что к дрожкам я с Таней подошёл только минут через сорок. Лукиан, с котом на коленях, успел задремать и всю обратную дорогу богатырски храпел.