Дядя самых честных правил 5

На обратном пути случилось небольшое происшествие. Мы сделали остановку возле одной из лавок, чтобы купить помазок для бритья. Вроде клал его в багаж, а по приезде в Москву не обнаружил. А бритьё — мероприятие ответственное, в нём каждая мелочь важна. Купить я его купил, но, выходя из лавки, чуть не столкнулся с каким-то купцом.

— Прошу прощения. — Мужчина попытался меня обойти, но потом заглянул мне в лицо и застыл на месте. — Константин Платонович?! Вы ли это?

Его лицо будто засветилось, и он затараторил:

— Как я рад вас встретить, Константин Платонович! Вы меня помните? Я Козявкин.

Купец второй гильдии Козявкин, состою при княжне Тамаре Георгиевне Вахваховой. Я к вам в Злобино приезжал вместе с ней.

— Как же, как же, помню тебя, братец.

— Константин Платонович, отец родной, не откажите в милости! Удостойте разговора. Я вас долго не задержу, вот вам крест. Буквально на одну минуточку. Честное слово, по очень важному делу. Ей-ей, не про глупости всякие!

— Бог с тобой, Козявкин, ты же не отстанешь.

Хорошо, десять минут тебе хватит?

— Если позволите, Константин Платонович, то не здесь. Тут рядом есть ресторация, очень уютная и тихая. Поужинаете как раз. Прошу вас, сюда, Константин Платонович.

Козявкин, суетясь, словно у постели богатой тётушки, проводил меня в ресторацию. Отдельный кабинет для нас нашёлся мгновенно, а половой быстро принёс закуски и штоф хлебного. Впрочем, ни я, ни купец пить не стали, и его реквизировал Киж.

— Константин Платонович, в ноги вам хочу поклониться за кресло, которое вы сделали для Тамары Георгиевны.

Она вся расцвела, я такой её уже много лет не видел. Гостей начала принимать, сама к знакомым ездить, даже на балу присутствовала. Без вас так бы и зачахла, бедняжка.

— Козявкин, хватит славословий. Переходи уже к делу, нечего кота за хвост тянуть.

— Кота? Хе-хе, я запомню выражение. Да-да, к делу, сейчас расскажу.

Словоохотливый Козявкин помолчал немного и выпалил, будто прыгнул в холодную воду:

— Константин Платонович, милостивец, сделайте Тамаре Георгиевне ноги!

— Я знаю, вы человек учёный.

Лошадей делаете, в механике разумеете, магию как свои пять пальцев знаете. Умоляю, помогите ей! Сделайте ей ноги, железные, только чтобы сама ходить могла. Вы можете, сердцем чувствую. Хотите, я к вам в крепость пойду? Все деньги отдам, лавки на вас перепишу. Убить кого скажете, так сделаю. Только помогите княжне!

— Стоп! — я выставил перед собой ладонь. — Помолчи, Козявкин.