Дядя самых честных правил 5

Хорошо хоть ступни касались пола — несколько раз поскользнувшись, я встал на носки. Рукам стало легче: кровь побежала в ладони и пальцы закололо иглами.

Зрение возвращалось неохотно. Из полумрака выплыли стены подвала, влажно блестящие каменной кладкой. Верстак с разложенными клещами, плётками и цепями. Жаровня с тлеющими углями. И плотный запах мучений и смерти, разлитый в воздухе.

Анубис отозвался мгновенно, злой и страшно раздражённый. Он принялся метаться в груди, не в силах пробиться наружу. Щупальцы силы словно упирались в стену и извивались, причиняя мне боль.

Я повернул голову на голос. В двух шагах была подвешена, как и я, за руки, девушка в порванном сарафане. На губах застывшая тёмная корка, один глаз заплыл, а волосы на голове вырваны клоками.

— Добрый человек, — еле слышно проговорила она, — помяни в молитвах рабу божью Аксинью.

Лязгнула дверь, и в подвал ввалились два бородатых мужика. Стараясь не смотреть на пленников, они принялись зажигать свечи, раздувать жаровню и выкладывать на неё щипцы. На мой окрик они даже не обернулись, занятые своим делом.

— Давай, Тимоха, быстрее. Барыня сейчас придут, а у нас не готово.

— Чо ж, не готово, Терентич? Притащили, как заказывала.

Мужики покосились на меня и отвернулись, чтобы не встречаться со мной взглядом.

Через несколько минут дверь снова заскрипела и вошла женщина лет за тридцать. Дворянка, судя по одежде, с надменным и злым лицом. Высокая, крепко сложенная, будто ломовая лошадь. Я моргнул и сжал губы, чтобы не выругаться, — именно от неё распространялся тремор эфира. Ёшки-матрёшки, живой блокатор! Редчайший Талант в активной фазе. Поэтому мне так хреново-то!

— Вот, барыня, — один из мужиков подскочил к женщине, — доставили. Всё, как приказывали.

Она шагнула вперёд и уставилась на меня немигающим взглядом.

— Здравствуй, Урусов, — наклонив голову, будто птица, и рассматривая меня с любопытством, женщина подошла ближе, — гость мой дорогой. Не устал ли с дороги?

При её приближении меня накрыло тремором эфира с головой и чуть не вывернуло наизнанку. Знаком! Долбануть её Знаком! Увы, но скрюченные онемевшие пальцы не могли начертить даже крохотной эфирной ниточки.

— Не имею чести быть с вами знакомым, сударыня.