Дядя самых честных правил 5

Он дисциплинированно умолк, сложил руки перед собой и уставился на меня умоляющим взглядом.

— Скажи мне, Козявкин, а с чего такая просьба? Тебе какой толк от этого? Ты же вроде не родственник, не друг князьям.

— На руках у меня выросла девочка, — он грустно улыбнулся. — Жена моя кормилицей у неё была, так и я нянькал, на закорках катал. Моих детей бог забрал, а Тамару Георгиевну я на руках носил, когда мать её умерла да у неё ноги отказали. Не могу видеть, как она мучается, душу рвёт, Константин Платонович.

Я смотрел на этого нескладного купчишку и видел — не врёт. И правда, готов себя положить ради девушки.

— Значит так, Козявкин. Обещать я тебе ничего не буду. Дело непростое и может не получится. И княжну обнадёживать не нужно, чтобы лишних слёз не было. Подумаю над твоей просьбой. Получится — привезёшь её в Злобино. А нет так нет, я не господь бог.

— Константин Платонович, да я за вас…

— Хватит. Я всё сказал, а ты услышал.

Обратно на постоялый двор мы вернулись уже в темноте.

— Прошу прощения, ваше благородие. — Передо мной возник мужичонка со смутно знакомым лицом. — Не изволите ли посмотреть?

Он протянул мне на ладони серебряный перстень с голубоватым камнем.

— Не вы ли потеряли?

— Что? Нет, это не моё.

Мужичонка вскинулся и удивлённо захлопал глазами.

— Как не ваше? Половой видел, как у вас выпал. Неужто ошибся? Вы посмотрите, ваше благородие, ежели ваше, так нам чужого не надо.

Ответить я не успел. Блик от полированной грани камня слегка ослепил меня, и в тот же момент мужичонка плеснул мне что-то в лицо.

Я попытался смахнуть с лица резко пахнущую влагу и одновременно сделал шаг назад, разрывая дистанцию. Ну, я тебя! Но призвать Анубиса не успел: голова закружилась, колени подогнулись и я начал оседать на пол, теряя сознание. Последнее, что я видел, были выбегающие из соседней двери люди. Только в руках у них были не сабли с мечами, а рогатины на длинных древках.

От мерзкого алхимического вкуса во рту и вони каких-то едких трав на меня волнами накатывала тошнота. Рук я не чувствовал, будто у их и не было. Я мотнул головой и с трудом разлепил глаза. Чёрт! Точно барана на бойне, меня подвесили за руки, туго перетянув кисти.