Я заорал изо всех сил, когда из меня начал вытекать Талант. Разрывая по живому все связи, Анубис покидал смертное пристанище. Не жалея ни себя, ни свою временную оболочку, он рвался из моей груди, изливался из носа и рта, обжигая потоками силы.
— А-а-а-а!
Я слышал только свой крик, ослеплённый болью и эфирным огнём. Не глазами, а остатками Таланта я видел, как напротив Сета сплетается равная ему фигура с собачьей головой. Анубис, проводник мёртвых и страж весов, принял вызов Павшего и явился на бой.
— Рад тебя видеть, враг мой! — Голос Анубиса сотрясал пирамиду до основания.
— Хорошо, что ты не сдох, а дожил до этого момента, и я дважды смогу снять твою нечестивую шкуру. Но на этот раз ты уйдёшь во тьму и больше не вернёшься!
— Ты глуп, шакалоголовый. Здесь нет Исиды и ублюдка Гора, ты остался один и не сможешь совладать со мной. Пришло время твоей смерти и моего торжества! — Сет покосился куда-то в сторону и ухмыльнулся. — И ты здесь, Акеру? Пришёл помочь своему дружку?
Огромный зверь с рыжей гривой, как у льва, зарычал в ответ и царапнул когтями пол.
Мурзилка⁈ Сил удивляться не было, но кот сумел изумить меня.
— Начнём! — Сет поднял меч-хопеш, похожий на серп. — Сегодня отличная ночь для смерти!
В погребальной камере стало жарко от потоков силы. Под каменными сводами выла метель из раскалённого эфира, а пирамида гудела от страшного напряжения. Вход в погребальную камеру обрушился, запирая всех участников битвы.
Что я мог сделать в этот момент? Только потянуться за грань и воззвать к Хозяйке, ища помощи.
Вот только здесь не было её власти. Для старых богов существовала только одна реальность, их собственная, и никто боле не мог ни проникнуть сюда, ни выйти наружу.
* * *"
"Не знаю, случайно так вышло или Анубис попытался помочь, но меня отбросило силой к стене. И на том месте, где я только что был, сошлись в бою два древних божества. Исполинскими гонгами звучали сталкивающиеся хопеши, пылали потоки эфира и стонал камень под тяжёлой поступью Павшего и моего бывшего Таланта.
А между ними мелькал лев с рыжей гривой: то отскакивая, то бросаясь на Сета, чтобы вонзить в него зубы и ударить длинными когтями.
Мне казалось, что пирамида раскачивается в разные стороны, а свет огненной магии просвечивает меня насквозь. К горлу то и дело подкатывал комок, а перед глазами всё шаталось и расплывалось. Теперь я точно знал, что чувствует человек в высокоэнергетических магических полях — ничего хорошего, умноженное на тысячу.
