Шестым чувством я ощутил опасность и повернул голову. Вдоль стены ко мне подбирался Хотепка с бронзовым кинжалом в руке. Уже не знаю, где он взял такую древность — покрытое зелёным налётом лезвие не точили, наверное, последние три тысячи лет. Но даже этой гнутой хреновиной можно было затыкать меня до смерти. И, судя по ненавидящему взгляду, именно так мумия и собиралась сделать.
Ни одного заклятия не было мне доступно: Талант, дававший им силу, был вне меня, а запасённых «нитей» силы не хватило бы даже на всполох.
Моя шпага и «громобой» остались лежать в центре погребальной камеры, и их растоптали дерущиеся божества. Я попытался позвать Скудельницу, но ладонь осталась пуста. Бич не ответил на зов, подчиняясь лишь Таланту некроманта. А обратившись к Божедомскому вертепу, я почувствовал только гудение растревоженного эфира. Ну и как прикажете отбиваться от мумии? Матом и кулаками?
И всё же, даже лишившись Таланта, я оставался магом. Деланным, но всё же магом. Знаки и Печати сейчас были бесполезны, зато у меня имелся grand wand, который сам по себе удобная дубинка.
И я точно знал, где он находится — в крохотном пространственном кармане, созданном прихотью Анубиса. «Нитей» эфира, тех, что я напрял за это время, как раз хватило, чтобы дотянуться до Последнего довода.
— Агр-р-р-рх!
Мумия рассвирепела, когда я вынул из воздуха посох и отбил кинжал. Отскочила на пару шагов, бешено вращая глазами, и кинулась в новую атаку.
— Ты сдохнешь, некромант! Сдохнешь!
Мне удалось встать на колени и, размахивая Последним доводом, отогнать мертвеца.
— Хотепка! Ты унизил меня, смертный! Я — Хемиун! Внук фараона и сын старшего принца! Верховный судья и джати! Я Великий из пятерых Дома Тота! Оскорбивший меня простолюдин да умрёт смертью на потеху рабам!
В очередной раз отбив кинжал, я попал по его левой руке. Старые кости хрустнули, и кисть, обмотанная бинтами, упала на пол.
— И-и-и-и!
Заверещав, мумия вскинула оставшуюся руку с кинжалом и кинулась вперёд. Только для того, чтобы напороться грудью на острое навершие grand wanda.
Я сжал Последний довод, высвобождая часть эфира. Ровно столько, чтобы мумия вспыхнула изнутри и взорвалась облаком пыли и обрывков бинтов. Бронзовый кинжал зазвенел на каменном полу, а я ощутил в себе силы подняться на ноги.
* * *Пока я разбирался с мумией, в битве бывшего Таланта и Павшего случился перелом. Рыжегривый лев лежал в стороне, живой, но со сломанными лапами и страшной раной на боку.
