А вам урчит?
Тут она увидела Мурзилку, важно выходящего из-за кузницы. Я ей стал сразу не интересен, и девочка умчалась к коту.
— Добрый день, Константин Платонович.
Я пожал руку Добрятникову.
— Здравствуйте, Пётр Петрович. Как ваши дела?
— Спасибо, вашими молитвами. Жена вам привет передаёт, волнуется, не слишком ли утруждает вас Александра.
— Скорее, — мне захотелось рассмеяться, — я её утруждаю. Заставляю работать, не покладая рук.
— Очень хорошо! Это полезно для молодой девушки. Константин Платонович, а я ведь к вам по делу.
— Тогда пройдёмте в кабинет и поговорим.
— Нет, нет, — Добрятников замахал руками, — этого совершенно не требуется. Дело скорее приятное и совершенно не секретное.
— Может, тогда отобедаете с нами? Заодно и поговорим.
Но зайти в дом мы не успели. Я мазнул взглядом за плечом Добрятникова и поперхнулся. По дороге от леса к усадьбе двигались карета и два экипажа, гружёные багажом. Вот! Примета сбывается, причём в тройном размере.
Добрятников тоже обернулся и увидел внезапных визитёров.
— Я не вовремя? Вы кого-то ждёте?
— Нет, Пётр Петрович, не жду.
Не прошло и десяти минут, кортеж въехал во двор и остановился напротив крыльца. С козел спрыгнул лакей и распахнул дверь.
— Марья Алексевна!
Я поспешил к карете и подал старой княгине руку.
— Костя, милый, ужасно рада тебя видеть.
— Я тоже, я тоже, Марья Алексевна.
— Соскучилась по тебе, мой дорогой. Решила приехать, нанести визит, так сказать. Не выгонишь?
— Да что вы говорите, Марья Алексевна! Я даже буду настаивать, чтобы вы погостили.
— Княгиня, рад видеть вас в здравии, — к нам подошёл Добрятников. Согнулся в поклоне, и Марья Алексевна протянула ему руку для поцелуя.
— А, Петя, всё такой же рыжий. Как супруга, дочки?
— Благодарю, Марья Алексевна, всё замечательно.
Княгиня обернулась к карете. Рядом с ней появились два орка-мордоворота — носы перебиты, рожи бандитские, ливреи чуть не лопаются от мышц, на поясах дубинки."
"— Это мои телохранители, Костя. Опасно пожилой женщине ездить по лесам в одиночестве, — пояснила княгиня и махнула мордоворотам рукой.
— Разгружайте, мальчики!
— Кхм, — кто-то сердито кашлянул за спиной.
Мы с княгиней повернулись одновременно. На крыльце стояла Настасья Филипповна, уперев руки в бока, и смотрела с сердитым прищуром.
— Ты гляди-ка, кто к нам приехал, а!
Ёшки-матрёшки, только скандала и не хватало. А ведь с них станется сцепиться прямо здесь — тётки-то с характером, даже мне не чета.
