Чем быстрее я производство разверну, тем быстрее пойдут следующие кони. Вы на обороте больше сделаете, чем сейчас потратите. Да и заберут у вас моих лошадей с руками. Новинка, выглядят необычно, ни у кого таких нет. Вы и двенадцать на них получите, я даже не сомневаюсь. Или в подарок кому, ради влияния.
Кашлянув, князь посмотрел на меня с прищуром.
— Хитёр, жук, ох и хитёр! Весь в своего дядю, земля ему пухом.
Фраза прозвучала обычно, будто мимоходом, а вот глаза его выдали. Не любил он Василия Фёдоровича, очень не любил.
И до сих пор хранил в душе какую-то обиду.
— Что вы, Алексей Дмитриевич, деловая хватка у меня голицынская.
Князь усмехнулся.
— Может, и наша, может. Ладно, дам тебе девять тысяч, как просишь, убедил. Только не обессудь, частями отдам. За одну, для себя, сейчас. Остальное — как найдётся покупатель. Ради тебя оборотные средства изымать не буду, уж извини.
Я кивнул, соглашаясь на предложенные условия, и пожал протянутую руку. Князь уступил и выглядел не слишком довольным. Но мне было всё равно — Голицыны не казались надёжными партнёрами.
В мутной истории с Шереметевыми они сыграли какую-то свою, далеко не безобидную роль. Мне ещё предстоит выяснить, что в действительности они хотели. А пока я буду улыбаться князю, называть родичем и продавать коней через него.
Князь напоследок попробовал продавить меня на эксклюзивный договор. Мол, по-родственному подпишем бумагу, что я обязуюсь продавать скакунов только ему. Но я наотрез отказался: пока нет налаженного производства — никаких контрактов.
Вот пойдут лошади серией, тогда можно и обсудить условия поставок. А сейчас я даже первых денег полностью не увидел.
Осуждающе вздохнув, князь вызвал слугу и приказал выдать мне девять тысяч. На этом и разошлись.
* * *
Люблю золотые монеты. Бумажные деньги, конечно, легче: удобнее возить с собой, считать. Но в золоте сумма даже весит значительно, солидно. Вот и девять тысяч рублей, что я получил от князя, весили немногим меньше пуда. От векселя я категорически отказался — траты мне предстоят уже скоро, а бумажку поди обналичь ещё.
Так что вдвоём с Бобровым мы закинули сундучок с деньгами в пролётку и покатили к особняку Весёлкиной.
Чуть ли не у порога меня встретила Марья Алексевна.
— Костя! Признавайся, что там было на самом деле.
— Где?
— У Донского монастыря. Что за жуткую бойню ты устроил? Говорят, пять человек уложил, все кости им переломал. И где ты взял горца?
— Какого горца?
— С тобой, как рассказывают, был жуткий горец.
