Дядя самых честных правил 5

Таня, следовавшая за мной по пятам, тут же бросилась к бочке в углу и принесла деревянный ковшик. Я взял его и сам склонился над умирающим. Придерживая голову, смочил ему губы и дал сделать несколько глотков.

— Больно, — еле слышно выдохнул Емелька, — очень больно.

На лавку возле его головы запрыгнул Мурзилка. Озабоченно понюхал Емельку, фыркнул и положил одну лапу на лоб орка.

— А… — орк слабо вздрогнул, увидев над собой здоровенную рыжую морду, — а-а-а-а…

Он удивлённо вытаращился на кота. А через несколько мгновений облегчённо вздохнул, смежил веки и пробормотал:

— Котя… Спасибо, миленький.

Мурзилка строго посмотрел на меня.

— Мяу!

Кот словно требовал исполнить свой долг и подарить орку окончательное избавление от страданий. Анубис трепыхнулся в груди, пытаясь без слов подсказать, как действовать. Я наклонился над умирающим и взял его за руку. Пальцы горели огнём, но я крепко сжал его ладонь и закрыл глаза.

Минута, другая, третья… Ничего не происходило. Анубис молчал, зараза, только ворочаясь внутри и недовольно рыча.

Рядом скрипнули половицы, кто-то недовольно засопел, и голос Лукиана пробасил мне в ухо:

— Совсем дурачок? Кто так делает?!

Я открыл глаза и зло посмотрел на монаха.

— Ну так объясните, как надо. Или выйдите и не мешайте.

Лукиан насмешливо покачал головой.

— Возьми силы побольше да тяни человека за собой.

Снова закрыв глаза, я дёрнул Анубиса и попытался выполнить указание.

— Да что ты делаешь, криворукий, — заворчал Лукиан, — я же сказал, силой надо тянуть. Тянуть, а не дёргать. А-а-а, сам покажу! Смотри и запоминай. Куда глаза открыл? Изнутри смотри, а не зенки пяль.

Лукиан положил ладони на мои руки и «потянул» силой. Ёшки-матрёшки, да как он сделал так? Уловить детали странного колдовства мне не удалось.

— Сам теперь, — пихнул меня в плечо Лукиан, — чай не маленький, дальше помогать не буду.

Я порядочно на него разозлился. Да как это делать? Непонятно же ничего! Несколько раз впустую дёрнув Анубиса, я чуть не шандарахнул перед собой «молотом». Тут же мне прилетел чувствительный подзатыльник, окончательно взбесив. Я собирался бросить руку умирающего и разобраться с монахом, но внезапно почувствовал, что начинаю «тянуть».