Дядя самых честных правил 6

А когда приехали в Рыбино, он и вовсе остался сидеть на козлах дормеза и не стал заходить в дом. Но ему то ли надоело сидеть там, то ли он явился на шум, но в семейном скандале принял самое живое участие.

Палаш из ножен мертвец не доставал, орудовал только кулаками. От каждого удара противник улетал на несколько шагов и падал на пол.

— Да я тебя!

Бумс! Ещё один человек покатился прочь, а Киж просто расцвёл от удовольствия. Смазанной тенью он переместился в сторону, схватил одного из слуг за руку и за ногу и швырнул в поднимающихся с пола братьев Бобровых.

— Прекратить!

Я топнул ногой, привлекая к себе внимание. А душка Анубис ещё и добавил волну эфира, прокатившуюся по комнате. Разом все крики замолкли, а на меня уставились несколько десятков глаз. Одни с ужасом, другие с ненавистью, Сашка и Бобров с радостью. И только Киж разочарованно вздохнул, будто я отнял у него любимую фляжку с рябиновкой.

В полной тишине, под скрип осколков фарфора под ногами я подошёл к Петру. Вытащил из кармана платок и протянул ему.

— Шпашибо, — он прижал белую ткань к разбитому носу, — оши перфые шапали, Шошстя.

— Вот тот вон, — тут же наябедничала рыжая, указывая пальцем, — подошёл, начал кричать, а потом ударил Петю!

Я обвёл взглядом гостиную. Братья поднимались с пола, охая и со страхом глядя на Кижа.

— Они меня за руки хватать стали, — разгневанная Сашка не могла успокоиться, — обзывались дурно и…

— Кто тебя обзывал?

— Вот тот вон, толстый.

Киж хотел уже метнуться к обидчику нашей рыжей, но я успел первым. Просто бросил в негодяя сгусток эфира, ставшим очень плотным при встрече с его лицом.

— А! — толстяк успел только вскрикнуть и рухнул на пол, закрываясь руками.

— Мы уезжаем.

Киж разочарованно вздохнул. Под молчаливыми взглядами бобровского семейства я взял Петра и Сашку под руки и повёл к выходу. У дверей я обернулся:

— Дмитрий Иванович, запомни, пожалуйста, всех присутствующих.

Киж осклабился. Двумя пальцами указал на свои глаза, обвёл людей в зале рукой, а затем провёл ребром ладони по горлу. Судя по сдавленным охам, пантомиму поняли все без исключения.

— Идём, Дмитрий Иванович, в этом доме даже лишнюю минуту противно задерживаться.