Дядя самых честных правил 8

— Да что вы говорите! Это же откуда чужие дела в моём имении вдруг появились?

— Давно ли оно ваше, Константин Платонович? — Чагин вскинул бровь. — Замки в Павлово делали, когда вы не родились ещё. Кто же вам право дал туда магию вмешивать? Даже Шереметев, покойный, не трогал мастеровых. Делают по дедовским заветам, деньги приносят? Да и бог с ними. А вы менять вздумали то, что не вами налажено. Верните, как было, и проблемы сами исчезнут.

Я склонил голову, пряча усмешку.

— А кроме того, — Чагин откинулся на спинку стула, приняв мой жест за согласие, — вы отдадите мне долю в производстве этих ваших… — он щёлкнул пальцами, — телеграфов.

Тут я не смог скрыть удивления, поднял взгляд и стал пристально разглядывать Чагина. Вот это наглость! Безразмерная!

— Матвей Иванович, скажите, вас в детстве головой на пол не роняли? Нет? А может, это старческое слабоумие начало проявляться? Вы что, реально ничего не боитесь? Даже проблем с Тайной экспедицией?

Чагин презрительно усмехнулся.

"— Знаю я про ваши дела с кнутобойцами. Да только и они мне ничего не сделают: их начальство с моим закусываться побоится. Придётся вам самому со мной договариваться, никто за вас заступаться не будет.

За спиной Чагина качнулись тени, и Киж, спрятанный под «плащом», подступил к нему почти вплотную. Жестом мертвец предложил свернуть старому разбойнику шею и кровожадно ощерился. Но я только покачал головой.

— И вас не смущает, что я генерал? Не наводит ни на какие мысли?

— Это вы в Петербурге генерал, — Хомутов рассмеялся, вмешиваясь в диалог, — а среди муромских болот вы прыщ на ровном месте. Пуп земли во-о-о-от такого размера, — он показал пальцами, какого именно. — Знаем мы, за что чины в столице раздают. Пятки императрице чесали или ночной горшок подавали? А сюда уехали, когда вас Орлов обскакал в этом деле? И как она, хороша цверга в постели?

Улыбнувшись, я принялся раздавать карты.

— Вам, Григорий, лучше не волноваться игрой в карты. Люди, оскорбившие императрицу, начинают нервничать, и сердце не выдерживает такой нагрузки.

— В гробу я видал эту цвергу. А тебя, генеральчик, — Хомутов подался вперёд, сверля меня взглядом, — подвешу на твоих же…

Не переставая улыбаться, я призвал Скудельницу. Невидимый кнут метнулся через стол и обвился вокруг сердца Хомутова.