Дядя самых честных правил 8

Молодцы, больше сказать нечего! Единственное, я бы нанял в помощь ещё несколько учителей, чтобы разгрузить двух фанатов педагогики. Заодно сделал пометку — увеличить им оклады и выплатить премию. Хороший труд должен и вознаграждаться соответствующе.

Следующим пунктом программы стояли мастерские. Я специально не стал никого предупреждать, чтобы посмотреть на обычную работу. Но эти прохвосты узнали о моём приближении и устроили чуть ли не торжественный митинг. Впереди Кулибин и кузнец Прохор, за ними мои «деланные инженеры» и трое молодых Лариных, постигающих деланную магию.

А дальше уже все остальные: кузнечные подмастерья, приглашённые мастера, ученики школы, проходящие здесь практику. В общем, толпа народа, кричащая и восторженно вопящая, не хватает только транспарантов и трибуны для выступления высокого гостя.

Пришлось сказать приветственное слово, поблагодарить за труд и пообещал выдать премию. Пусть порадуются и отпразднуют моё возвращение в Злобино. А после я взял в оборот Кулибина и Прохора и велел показать, как у нас идут дела.

За нами, на некотором отдалении, стайкой следовали Ванька Черницын и троица Лариных.

— Мы переработали схему локомотива, Константин Платонович. Вон, племя младое, — Кулибин кивнул на кучку моих учеников, — сами придумали, схемы нарисовали и ко мне пришли с предложением. Говорят, нужно как можно меньше движущихся частей, чтобы ремонт требовался реже. Я подумал, прикинул и согласился. Вы уж простите, что без вашего разрешения, но получилось замечательно!

— На что заменили наш проточный движитель?

— На воздуходувки, — улыбнулся изобретатель, — особой конструкции.

Прошу!

Он распахнул дверь большого сарая.

— Наша гордость — полноценный прототип эфирного локомотива.

Что могу сказать: вот уж удивили, так удивили. Эфировоз стал приземистее и короче, чем мы проектировали изначально. И обзавёлся полукруглыми «ушами» — кольцами импеллеров. Никаких винтов и лопастей там не было, естественно: воздух двигали Знаки и Печати, построенные совершенно не по той схеме, что я разрабатывал изначально.

— Кто автор связок?

— Мы, Константин Платонович!

Ко мне подскочил Черницын, успевший вытянуться за последние полгода и уже не выглядевший заморышем. Следом подбежала и Анастасия Ларина — далеко не красавица, но с живыми яркими глазами, бесприданница, взятая в ученицы за живой ум и упорство. Вот уж не ожидал, что она окажется соавтором изобретения.

— Плохие, да?

Черницын смотрел с лёгким страхом, опасаясь вердикта.