И вскоре задача стала хоть что–то для своих несчастных двадцати рыл добыть, ибо князю на содержание приданных отрядов вообще плевать. Вначале я лицом щёлкал, когда к деревням подходили, затем стал успевать хоть что–то у местных урвать. Чаще так отдают, но иной раз приходится договариваться, чтоб от княжеской поставки отщипнуть себе, это уже за монетку.
Рать наша, что саранча, где проходит, там уже ничего не остаётся. Элементарно, чтоб табуны лошадей попоить, это обязательно берега затоптать у прудов до мутной воды, да колодцы разломать ненароком.
А люд местный вроде улыбается, но видно же, что горько им на всё это смотреть.
Так до ростовских земель и дошли. На пути стали встречаться заброшенные деревушки и хозяйства. Беженцы навстречу идут все оборванные и грязные. Мелкие группы потрёпанных дружинников то на пути появляются, то в чащах наш разъезд находит полумёртвых. У всех показания расходятся, где враг. А где ростовские.
Вскоре у первых руин сгоревшего села войско наше встало в ужасе. Потому что на пиках насаженные головы уже наших крестьян нас встречают, говоря о том, что шутки кончились.
Не прошло и часа, к полудню новые сюрпризы.
— Половцы! — Закричал всадник протяжно, скача к колонне с фланга по выжженному полю.
Орава взяла да двинула прямо навстречу! И ни о какой тактике Александра Македонского речи не пошло. Просто, оставив обозы, толпа двинула широким фронтом по полю, где вскоре всадники в блестящей броне устремились клином впереди всех.
Оказался фальстарт. Жалкий отряд из трёх сотен вражеских конников драпанул прочь почти сразу.
Следующие два дня войско идёт осторожно, на привалах, усиливая караулы. Напряжение среди дружинников растёт, я и сам замотался в дороге, достало ночевать на чём попало и ходить в одной и той же уже засаленной и вонючей одежде. И всё же воины не жалуются, жаждут половца раздавить да домой с победой вернуться.
То ли за ум взялись, то ли так и положено. Разъезды наши собирают разведданные с округи. И ищут, куда подевалось отступившие остатки ростовских сил, от которых нет никаких вестей.
На словах оказалось всё легко и просто. Но помимо того, что с этими не удалось воссоединиться, тульского войска тоже не видать. Как на бал собраться, они за милую душу. А на войну, их и нет.
И вот наступил тот час, когда меня с бойцами решили задействовать.
На дневном привале ко мне гонец князя примчал на коне.
— Собирай свой конный отряд, барон, да поспеши, — заявил с седла. — С Мирославом пойдёшь. Но без чернявки.
