И плевать, что она мне сразу сорочку и пропитала своим мокрым плащом.
— Точно ты, — прошептала у уха. — Сколько шрамов. Любой воин Эльбруса позавидует тебе.
Ну да, на спине через тонкую ткань явно чувствуется, как там всё перепахано.
— Где Крезо, не знаешь? — Спросил с надеждой.
— Похоронила его… с другими, — ответила. И снова больно на душе стало.
Отпряла подружка, которая не особо любит сопли да слёзы.
— Всё, отпусти, барон, — произнесла недовольно.
Узнаю свою чернявку.
— Да я и не держу, — отшутился, продолжая рассматривать её лицо.
Вроде ничего не изменилось, но на щеке ближе к уху шрам появился продольный, который локон чёрных волос частично скрыл.
— Нет, не уйду, — заявляет Гайя. — Теперь мы повязаны. Пока долг за жизнь не отдам.
— Да какой долг? Ты мне спину прикрывала.
— Прогоняешь? — Спрашивает с нажимом.
— Нет, не прогоняю. Что ты из крайности в крайность бросаешься? Мы друзья, и ничего не должны друг другу. Это я и имею в виду.
— У нас так не принято. Но я тебя поняла.
На фоне удаляющегося топота основной массы конников в хату ввалились ещё двое. И уставились на меня, как на чудо.
Узнал их. Это дружинники с моей деревни, они и остались. Мешок с вещами заволокли. Где нашёл всё, что у меня было прежде. Даже громовой меч Азума, спрятанный в землянке нашли. Я его не использовал в бою потому, что жрёт он пятьдесят единиц резерва сразу. Меня дух предостерёг, когда я помахать им решил.
Странно, что Чернава ничего у меня не конфисковала. Все побрякушки на месте, даже «Змеевик» с дыркоделом вернули.
Видимо, грымза не распознала в нём артефакт чернобога. Более того, мне ещё монет серебряных целый кошель оставили и четырёх лошадей. Какая заботливая тётушка!
Распатронив один из тюков, Гайянэ достала наше знамя, потрёпанное, но старательно заштопанное. Развернула довольная, мол, уберегли. Вздохнул я с грустью, кивнул с благодарностью.
Утром снарядились и отправились верхом в сторону Орловского княжества. Я, дружинники мои, подружка и неразговорчивый проводник.
Быстро стало холодать. Благо, нашлись нам и шубы.
Спустя две с половиной недели мы добрались до Малорыжково без особых приключений, ночуя в сёлах и деревнях на основной магистрали. Ранним утром уже на родной дороге лошадиные копыта заскрипели по первому снегу.
Кажется, началась зима.
— Барин вернулся! — Закричали звонко мальчишки, завидевшие меня издалека из окон крайних изб.
— Ярослав наш! С победой пришёл!! — Подхватили другие.
