И ещё один уже под пятьдесят, шириной, как я в высоту, лицо квадратное шрамами перепахано, взгляд иссиня–чёрный и задумчивый в стол устремлён. Устроился в самом конце, явно, чтоб не маячить. Я отвлёкся, поэтому не заметил, как он пришёл, оттого не рассмотрел полностью.
Вот он–то меня и насторожил. По крайней мере, поначалу, я чувствовал опасения. Мало ли учудит чего, спровоцировав меня. Они ж задиристые, эти витязи. А я не буду здесь сопли жевать, отвечу, как полагается.
Но пока только староста окучил меня, как полагается.
Я даже не понял, почему медовуха в моём стакане не кончается. Только отпиваю, ставлю и тут же расплёскивается, потому что уже до краёв. Ловко!
Едва вкусная, выпивка отменная. Девки всё краше, речи всё слаще.
— А правда, что ты, барин, княжьего сотника Ижеслава в кулачном бою уложил? — Кричат за столом местные.
— Я тому свидетель! — Подхватывают. — И я!
— А с упырями как? — Дальше хвалят. — Теперь в Каменцах без них совсем скучно стало! Он их тоже голыми руками забил.
— Так Ижеслава с упырями по первости и перепутал! — Выдают шутники и ржут, как лошади.
Вроде и лестно, но так приятно слушать под хмель. Улыбка по лицу расплывается. Только и киваю, как дурак. А ещё краснеть начинаю!
Вижу и Дарья заулыбалась, на соседей обходительных поглядывает. Расцвела хоть немного, отвлеклась на парней. Местные хорошо вылизывают, ничего не скажешь. Хотя всё вроде как по–доброму. Но терять бдительность нельзя.
Про войну начали расспрашивать. Тут и мои два уцелевших дружинника подключились уже порядком накидавшиеся, и давай такое обо мне рассказывать, что у люда лица вытянулись.
Но не у всех, взрослый витязь сидит, сам себе под нос посмеивается. Не помню я его в войске княжеском, хоть убейте. Но такой точно бы не отсиживался.
Спустя часа полтора официоз и восхваления прошли, народ совсем расслабился. Часть рассосалась, но три девицы со мной по сторонам всё сидят, продолжая ослеплять вниманием.
Только они начали по очереди всякую ерунду спрашивать, Илларион втиснулся между мной и Петрухой.
— Я заметил, жаровня у вас на кузне дюже большая, чтоб только подковы ковать, — начал по делу мой ушлый староста. — Видать, не всё ты о хозяйстве доложился.
Петруха засуетился сразу, засмеялся как дурак. Дядьки местные неподалёку переглянулись, услышав наезд. Я в принципе не увидел здесь проблем. Скорее некий выпад со стороны Иллариона, ибо слишком сильно кичится Петруха, что у них всё лучшее в округе.
