— Ну что вы, Елизавета Петровна, право, не стоит, — мягко произнесла Анна и коснулась её плеча.
— Мы принимаем вашу благодарность, Елизавета Петровна, — произнёс я спокойно. — Поднимете, пожалуйста, голову.
— Подождите, пожалуйста, — всё так же не поднимая глаз, продолжила преподавательница. — Что ещё важнее, я… хочу выразить вам благодарность за то, что спасли мне жизнь. Я слышала, что именно вы трое оказали мне первую помощь?
Только сейчас она робко посмотрела на нас.
— Именно так, — степенно произнесла баронесса.
— Мы не могли оставить человека умирать.
Галкина замерла, а затем из её глаз потекли слёзы. Я думал, сейчас растечётся её тушь, однако же этого не произошло. Интересно, это тушь в принципе такая стойкая?
Или же Елизавета Петровна часто плачет и, зная это, всегда использует влагостойкую косметику?
— Спасибо вам… — прошептала она. — Спасибо…
— Ну полно вам, — тепло проговорила Анна. Она поднялась с места и обняла женщину за плечи. — Мы поступили так, как и подобает поступать людям. Здесь нет ничего такого… Хотя, знаете, в некотором роде я понимаю ваши чувства.
Меня саму немного тронуло, как заботливо и в то же время профессионально Александр провёл вам реанимационные меры. Выглядело впечатляюще.
Анна нежно улыбнулась, глядя в изумлённое и заплаканное лицо преподавательницы.
Галкина же нервно повернулась в мою сторону.
— Так это правда вы? Я… думала, мне привиделось… вы… — Она коснулась пальцами своей груди.
— Непрямой массаж сердца, — кивнул я. — На два-четыре сантиметра выше мечевидного отростка.
Она покраснела ещё сильнее и коснулась своих губ.
— И искусственное дыхание, — всё так же серьёзно кивнул я.
Да уж… что там в голове у этих дворянок, а? Начитаются своих женских романов, а потом краснеют от всякой мелочи.
— Спасибо вам, Александр… — прошептала Галкина и снова поклонилась.
— Пожалуйста, — легко ответил я."
"Я считаю, что всегда нужно принимать награду и благодарность. Терпеть не могу, когда человек начинает отказываться в духе: «ну что вы… не стоит…» и тому подобное.
Вся эта «отказывающаяся вежливость» ставит в крайне неловкое положение того, кто тебя благодарит.
Так что благодарность принимать нужно.
Но! И когда затягивают с ней, я тоже не люблю. Поблагодарили-приняли, можно жить дальше.
С этой мыслью и совершенно без зазрения совести я произнёс:
— Елизавета Петровна, у вас так вкусно пахнет с кухни… Мы, конечно, с вами договорились просто попить чай, но эти ароматы будоражат во мне поистине зверский аппетит.
