Краем глаза я заметил, как матросы и пассажиры замедлили шаг, прислушиваясь к нашему разговору. Некоторые даже не скрывали любопытства, открыто глазея на нас. Зейнаб продолжала что-то говорить, размахивая руками. Кажется, пыталась объяснить, какая она замечательная и что я должен гордиться её вниманием.
Развернулся и пошёл. Думаю, на сегодня с меня хватит выяснений отношений с дамами. День тяжёлый, и, пожалуй, я посплю, вот как раз начало укачивать.
Слова Зейнаб превратились в неразборчивый шум. Судя по тону, она переключилась с «я такая прекрасная» на «ты жалкий червь, варвар и должен понести наказание».
Классика.
Её служанки бросали на меня испуганные взгляды. Прогресс, однако. Телохранители же стояли с каменными лицами, но руки держали на оружии.
— Ты пожалеешь! — донеслось мне в спину. — Ты ещё пожалеешь, русский!
Как и говорил, классика. Обиделась, оскорбилась, решила навредить. Не удивлюсь, если она уже строит план новой мести. Вот только у неё не так много рычагов, как раньше. Ассассины мертвы, маг-пират — тоже.
А мы уже близко к Константинополю, где вряд ли она сможет действовать так свободно, как на окраинах империи.
Спустился в каюту, где меня ждал Зафир и…
— Ужин? — удивился я.
На столе стояли миски с горячими блюдами. Простая еда, но после всего пережитого показалась мне пиром. Запах специй, мяса и тушёных овощей защекотал ноздри. Желудок тут же отозвался требовательным урчанием.
— Да, — кивнул турок. — Ты заслужил.
Тут же сел за стол и схватил ложку. Овощи, лепёшку и кислое молоко — всё закидывал в себя, даже не особо разбираясь во вкусах.
Мясо оказалось бараниной, тушённой с луком и чем-то вроде моркови. Овощи — непонятной мешаниной, напоминающей рагу. А вот лепёшки были отличными — свежими, мягкими, с лёгким ароматом дрожжей."
"Показалось, что я управился за несколько минут. Турок сидел напротив, терпеливо ждал, пока я доем. Какой-то он задумчивый стал: глаза бегают, на лице то и дело мелькает тень беспокойства.
— Магинский, — начал Зафир. — Ты управляешь монстрами? Те твари на палубе, они тебя слушались и, кажется, даже говорили.
— Всё может быть… — пожал плечами. — Кто разберёт этих русских варваров?
— Я серьёзно, — посмотрел на меня турок. — Клянусь честью и кровью, что никому не расскажу, даже Амбивере. Ты спас мне жизнь, я твой должник.
Вот как? Зафир готов пойти против ордена, чтобы узнать мои секреты?
— Слушай, — выдохнул я. — Не помню, чтобы мы стали друзьями…
— Но ты меня вытащил, выходил, — напрягся мужик.
