Щас! Не терплю тех, кто не сдерживает слов.
И… не хотел себе в этом признаваться, но я немного привязался к старику. Да, он хитрый, коварный, властолюбивый. Но он был… интересным, сильным. Достойным противником, который стал союзником. А это значит… Огляделся. Что делать? Никогда бы не подумал, что буду пытаться задержать чужой дух в своём теле.
И тут меня осенило: «Диск. Новый диск, который я получил от слияния руха и Зла. В нём должна быть часть энергии его сестры. Должно хватить».
Глянул на своё тело. Душа Тимучина уже начала отделяться — тонкая золотистая дымка поднималась над грудью, становясь всё более отчётливой.
"
"Я достал диск из пространственного кольца. Он пульсировал в моей каменной руке, тёплый, почти горячий. Серебристое сияние с чёрными и золотыми прожилками мерцало, словно внутри диска шла борьба противоположных сил. Положил его на грудь своего тела — прямо туда, где золотистая дымка. Душа Тимучина начинала подниматься, истончаясь с каждой секундой. Вспышка. Неожиданно яркая, ослепительная.
Ой… Диск прожёг остатки одежды и начал плавить мою кожу. Точнее, кожу моего тела, в котором сейчас был хан. Серебристое сияние проникало в плоть, оставляя за собой дымящийся след. Попытался достать диск обратно, но не получилось. Он словно прилип, вплавился в тело, становясь его частью.
— А-а-а-а! — застонал хан от боли. — Что? Что ты делаешь?
Так, он тут, всё ещё здесь. Золотистая дымка втянулась обратно в тело, словно диск притягивал её, не давал уйти.
Поднял своё тело на руки.
Осторожно, чтобы не повредить ещё больше. Оно казалось таким хрупким, таким уязвимым в моих каменных ладонях.
— Русский! Что ты делаешь? — спросил хан сквозь стиснутые от боли зубы.
— Спасаю друга, который мне уже так задолжал… — хмыкнул я. — Есть план. Потерпи!
Друга? Вырвалось случайно, но, пожалуй, это было правдой. Хан не просто пленник, не просто союзник. За время нашего странного сотрудничества он стал… чем-то большим. Тем, кого я не хотел терять. Но признаваться в этом даже самому себе было неуютно.
Проще говорить о долгах, о невыполненных обещаниях, о практичности, а не о… привязанности.
Диск продолжал погружаться в тело. Теперь он уже наполовину скрылся под кожей, оставляя за собой серебристо-чёрные прожилки, расходящиеся по груди, как вены.
Тимучин не кричал, а только хрипел. Его глаза закатились, тело содрогалось в конвульсиях, но золотистая дымка больше не поднималась. Душа осталась в теле.
Я побежал. Ворота открыты, монголы стоят там.
