Паучок двигался медленно — от одной палатки к другой, избегал открытых пространств, яркого света, скоплений людей.
Я уставился на происходящее глазами монстра. Бата били джунгары, а рядом стоял Жаслан. Зубы сжаты, с кулаков капала кровь от попытки сдерживаться. Он хотел вмешаться, помочь товарищу, но не мог — только навредил бы обоим.
Шаманов я не увидел. Отлично! Значит, никто не заметит моего монстра, никто не почувствует его присутствие, не перехватит сообщение.
Бросил свои волосы перед ногами Жаслана и тут же рванул обратно.
Условный знак, который мы обсудили до этого. Монстр вернулся, и я убрал его в кольцо.
День постепенно перетекал в вечер. Солнце клонилось к горизонту, отбрасывая длинные тени. Скоро наступит ночь — время действий, время возможностей. Бои останавливались, очередной день осады подходил к концу без решающего штурма. Судя по звукам, джунгары возвращаются в лагерь.
Меня перестали проверять, и, кажется, это нехороший знак. Что-то задумали.
Палатка дёрнулась, в ней появился Жаслан.
Он зашёл с другой стороны, заполз. Движения — плавные, бесшумные, как у змеи, скользящей по траве. Хороший охотник, не зря на него ставил.
— Русский, — прошептал он. — Удивляюсь твоим способностям.
Голос был тихий, еле слышный, дыхание — контролируемое, ровное, глаза — настороженные.
— И я рад тебя видеть, — кивнул и отвернулся.
— Всё, как ты говорил. Все действия, поведение… — продолжил монгол. — Как так чётко просчитал ходы джунгаров, даже то, что будут делать с нами? Словно это ты раздавал приказы.
Слова — торопливые, сбивчивые. Он хотел рассказать всё и сразу, вывалить информацию одним потоком. Типичная реакция человека, который долго держал важные новости в себе и наконец получил возможность поделиться.
— К сути! — прервал его.
Мне нужно новое тело для путешествия. Хорошее, тренированное, и вот само пришло ко мне.
— Информация! — потребовал я.
Голос — тихий, но с командными нотками. Жаслан вздрогнул, хотя подчинился мгновенно.
Дисциплина, вбитая годами тренировок и службы, сработала автоматически.
— Плохо! — в тоне просквозила паника и тревога с грустью.
Повернулся к нему. Глаза монгола потускнели, плечи опустились.
— Тебя завтра казнят. Одну отрубленную руку отправят на твои земли, чтобы люди отдали всё оружие, деньги, кристаллы за выкуп.
— Уверен? — уточнил я.
— Да!
Не просто так меня проверяли, рух действительно что-то почувствовала. Теперь я в этом убеждён.
