Определить самый безопасный путь отхода, желательно по руслу пересохшей реки, — оно даёт естественное укрытие.
Сосулькин слушал внимательно, иногда кивал, делая пометки в блокноте.
— Затем — отвлекающий манёвр, — продолжил я. — Небольшая группа имитирует попытку прорыва в противоположную сторону. Пока враг отвлечётся на них, основные силы начинают отход по руслу. Главное — не вызвать обвал, не создавать шума. Двигаться медленно, но методично.
— А если у них маги? — подбросил мне новое условие Сосулькин, слегка улыбаясь.
— Тогда ситуация усложняется, — кивнул я. — Придётся выделить своих магов для прикрытия. Если враг использует огонь, нужно создать водную завесу. Если землю — у нас должны быть маги воздуха, чтобы удерживать отряд над поверхностью при сотрясении грунта. Всё решаемо.
— Впечатляюще, — улыбнулся майор. — Большинство офицеров сразу начинают планировать лобовую атаку, полагаясь только на силу и удачу.
Когда дело касалось стратегии, Сосулька менялся. Вся его лощёность и вычурность куда-то девались, и передо мной представал настоящий военный, достаточно жёсткий и требовательный.
Он начинал говорить короткими, рублеными фразами, движения его становились точными, взгляд — цепким и оценивающим.
— В тебе как-то вырос стратег, Магинский, — заметил майор, складывая карту. — С такими способностями можно не взвод, а целый полк доверить.
Сосулькин долил в чашки остывший чай из фарфорового чайника с облупившейся позолотой. Его кабинет был небольшим, но уютным.
Много книг на полках, старинные карты на стенах, потёртое кожаное кресло, в котором он сидел. В углу тихо тикали напольные часы, отсчитывая минуты нашей беседы.
В наших разговорах он периодически затрагивал тему моих размышлений о политике и экономике страны, но я избегал прямых ответов. В свою очередь пытался узнать о его отношении к этой войне, земельным аристократам и императору. Наши словесные дуэли ни к чему не приводили — оба мы были достаточно опытны, чтобы не выдавать истинных мыслей.
— А как относишься к тому, что на фронте гибнет столько земельных аристократов? — как бы между прочим спросил майор, размешивая ложечкой сахар в чашке.
— Война уносит жизни независимо от происхождения, — пожал я плечами, внимательно наблюдая за его реакцией. — Аристократы не более и не менее ценны, чем обычные солдаты.
— Демократичная позиция, — кивнул Сосулькин, но в его глазах промелькнуло недоверие.
