Оказался рядом и перехватил руку лейтенанта, ощутив, как напряглись под моей хваткой его мускулы. Он попытался вырваться, но я держал крепко.
— Думаю, Фёдору Васильевичу уже достаточно, — произнёс, стараясь не звучать слишком вызывающе.
— Магинский, ты совсем страх потерял? — скрипнул зубами лейтенант. — Думаешь, что если я к тебе хорошо отношусь, то мы с тобой друзья, что ли?
— Ни в коем случае, — мотнул головой. — Но ваша задача — воспитывать и закалять, а никак не устраивать самосуд. Хотите — сдавайте его начальству, пусть разбираются.
— Умный? — хрустнул шеей Щетина.
— Не без греха, — закрыл спиной Ворону. — Устав для всех.
Из распахнутого ворота рубашки лейтенанта виднелся край татуировки — какой-то узор или символ. Чуть дальше, на груди, через разрезы ткани проглядывали шрамы — боевые отметины, полученные в настоящих сражениях. Он был солдатом до мозга костей, человеком, прошедшим огонь и воду.
— Давно хотел тебя проверить в деле, — прозвучали его последние слова перед тем, как Щетинин бросился на меня.
Началось всё с обмена ударами. Пока мы оба спасались блоками и никто не задел друг друга. Вот только собака сутулая бьёт как конь! После каждого отражённого удара мои руки немели, они уже все покрылись синяками.
Щетина не был простым офицером, который все свои навыки почерпнул из учебников. Его удары выдавали человека, прошедшего заварушку. Каждое движение было выверенным, почти механическим, без лишних взмахов или пафоса.
— Ну, давай, аристократишка, покажи, что умеешь! — подначивал он, делая обманные выпады.
Вокруг нас стали собираться зеваки — курсанты и солдаты, привлечённые шумом. Они образовали круг, наблюдая за схваткой. Кто-то делал ставки, кто-то подбадривал одного из нас.
Так, тогда перейдём к небольшой хитрости. Я намеренно пропустил его удар в лицо. В голове зажглись звёзды, перед глазами всё поплыло. Но на рефлексах я схватил руку Щетинина, дёрнул вниз. Щелчок. Удар под колено. В ухо. Лейтенант пошатнулся, но устоял.
Сука… Я тоже получил по голове.
Звон в ушах смешался с гулом крови. Долбанул ему в кадык, и тут мужик попятился назад, схватившись за горло.
Краем глаза я заметил, что Воронова уже нет рядом. Поискал взглядом: а вот он! Идёт с Царёвым. Капитан быстро оглядел нас с Щетиной. Барон продолжал жаловаться, активно жестикулируя и указывая то на меня, то на лейтенанта.
— Магинский! — рявкнул Царев, подойдя ближе. — В карцер на день и сорок ударов палкой.
— Есть! — кивнул, выпрямляясь.
