— Да, прапорщик Грынко! — рявкнул мужик, и от его голоса проснулась Лахтина. — У тебя нет звания, ты никто! Сейчас я тут король.
Девушка открыла глаза, непонимающе моргая и оглядываясь.
— Да, прапорщик Грынко, — повторил я, подумав, что проще подыграть этому солдафону, и сдержал улыбку. На меня тут же нахлынули воспоминания.
Мужик удовлетворённо кивнул и вышел из купе, оставив после себя запах махорки и пота.
«Что это было?» — раздался в голове возмущённый голос Лахтины.
«Наш новый надзиратель», — ответил я, наблюдая, как её лицо искажается гримасой недовольства.
«Он должен знать, кто я такая!» — продолжала девушка, но я лишь покачал головой.
«Он предпочтёт не знать. Поверь мне, для его же блага», — ответил Лахтине.
* * *Поезд остановился в Томске ровно через час, как и обещал прапорщик. Я успел умыться и привести себя в порядок. Вспомнил, что завтрак так и не принесли. Видимо, здесь кормят по какому-то особому расписанию.
В коридоре раздались голоса и шаги. Я выглянул из купе.
Прапорщик Грынко вёл по вагону низкорослого пухлого паренька, на вид тому лет двадцать с лишним. Следом шагал высокий крепкий мужик с небритым лицом, тащивший два чемодана.
— Вот, — буркнул Грынко, пихая толстяка к моему купе. — Располагайтесь. Как ты там сказал? Ваше… Смешно, очень смешно! — вытирал слёзы прапор.
Упитанный парень улыбнулся, демонстрируя ямочки на пухлых щеках. Его круглое лицо лучилось таким добродушием.
— Здравствуйте, добрый день! — воскликнул он, протягивая толстую ладонь.
— Фёдор Васильевич Воронов, барон из Томска. Позвольте представиться и засвидетельствовать моё почтение.
Я невольно задумался, не издевается ли он. Но нет, его лицо выражало вполне искреннюю приветливость. Хотя глаза… Глаза внимательно оценивали каждую деталь моей внешности и реакции.
— Павел Александрович Магинский, — ответил я, пожимая его руку. — Барон из Енисейска.
— Ах, так вы тот самый Магинский! — Воронов аж присвистнул и чуть подался вперёд. — Ну, сударь, про вас в Томске уж точно каждый слышал.
Единственный земельный аристократ с такой жилой кристаллов. Да ваше имя у нас чуть ли не с детства в разговорах мелькает!
Я лишь приподнял бровь, наблюдая за его восторгом, а он тем временем продолжил с прежним пылом:
— Ну, значит, вы знаете, какая у нас земля. О, Павел Александрович, Томск — это же жемчужина Сибири. Что ни говорите, а в губернии лучше наших земель нет. Не такая глушь, как в Енисейске, не так сурово.
