Грынко прищурился.
— Не положено… И вообще! — вздохнул военный. — Мои приказы осмеливаешься не выполнять?
— Я понимаю, прапорщик, — перебил его, но уже мягче. — Только это мой личный слуга. Мне так спокойнее.
— Правила для всех одинаковы, — отрезал мужик.
— А если её тронут? — я наклонился вперёд. — Если случится что-то, чего можно было избежать? Вы готовы взять на себя ответственность? Уверены, что никто из солдат, которых везёте на войну, не захочет… развлечься? Вот только после этого вы довезёте на несколько десятков людей меньше.
Мои глаза вспыхнули, а на руке сформировался кристалл льда. Грынко тут же напрягся и потянулся к револьверу, скрипнул оставшимися зубами и замер. Воронов с интересом наблюдал за нашей перепалкой, переводя взгляд с меня на прапорщика и обратно.
— Вам это надо? — продолжил я, формируя ещё семь кусков льда. — Кровь, крики, паника? Ещё до того, как мы доедем? Я ведь просто в клочья порву всех, кто её тронет.
В глазах прапорщика мелькнула тень уважения.
— Много на себя берёшь, — буркнул он, но тон уже смягчился.
— Если что случится…
— Ничего не случится, — заверил я. — Она останется здесь.
— Под твою ответственность, — кивнул Грынко и, развернувшись, направился к выходу, забирая с собой Прохора.
Когда прапорщик скрылся, Воронов восхищённо присвистнул.
— Ловко вы его, Павел Александрович. — подмигнул толстяк.
Я не ответил, разглядывая нового попутчика. Хотелось понять, что за тип передо мной. Первое впечатление: болтливый простак. Но так ли это?
— Вы позволите? — Воронов кивнул на свободную полку выше Лахтины.
— Конечно, — я жестом предложил ему располагаться.
Он тут же плюхнулся на маленькую для его тела кровать и заставил её жалобно скрипнуть.
«Я буду спать с тобой, — заявила девушка. — Не хочу, чтобы это смотрело на меня»
Кивнул и поморщился. Тут не особняк и мои земли, к кое-каким трудностям нужно привыкать.
— А вы уже служили? — спросил я, решив извлечь выгоду из его словоохотливости.
— О, что вы! — Воронов махнул рукой. — Первый раз! Как и все мы, земельные, едем на эту… Как её… Офицерскую подготовку.
Вот мой батюшка служил. Всегда рассказывал, что там страшно было. Хотя и говорил, мол, мы, земельные, в самое пекло не лезем. Командуем, значится, издалека.
Его глаза беспокойно метались по купе, выдавая нервозность, скрытую за маской бодрячка.
Поезд снова тронулся, набирая ход. За окном мелькали последние постройки Томска. Впереди ждала долгая дорога.
* * *Дни в поезде тянулись медленно.
