Я использовал это время, чтобы собрать как можно больше информации через болтливого Воронова. Усиливаться кристаллами не решился.
Лахтина большую часть суток дремала, свернувшись на своей полке, или молча смотрела в окно. Порой она пыталась заговорить со мной мысленно, но я отмахивался. Ведь у неё одно на уме, как и у любой девушки-монстра: чтобы я вернул истинное обличье, желательно прямо сейчас…
На третий день нашего путешествия я стоял в коридоре у окна, наблюдая за проплывающими пейзажами. Мимо проходил прапорщик Грынко, как всегда хмурый и собранный.
— Скучаешь, барончик? — бросил он, сплёвывая жёваную махорку в свою коробочку. — Привыкай. На войне тоже скука, а потом вдруг — бах! — и ты уже без башки.
— Спасибо за науку, прапорщик, — сухо ответил ему."
"Он хмыкнул и двинулся дальше. Я заметил у противоположного окна высокого худощавого юношу. Парень курил, выпуская дым в приоткрытую форточку. Строгий профиль, высокий лоб, тонкие пальцы, держащие самокрутку…
Почувствовав мой взгляд, незнакомец повернулся.
Его глаза, тёмные и проницательные, впились в моё лицо, словно пытаясь прочесть мысли.
— Рязанов, — коротко представился он, — Викентий Никодимович. Граф из Пермской губернии.
А нехило это тюрьма для аристократов катится! Попытался прикинуть расстояние и время в пути. Около ста двадцати — ста сорока километров в час. По-любому тут без магии не обошлось.
— Магинский, — ответил я, — Павел Александрович. Барон из Енисейска.
Он кивнул, возвращаясь к своему занятию. Молчание не казалось неловким — наоборот, в нём было что-то комфортное.
Когда появился Воронов, гармония нарушилась. Толстяк выплыл из соседнего купе, зевая и потягиваясь.
У меня получилось договориться с ним, чтобы он переселился. Благо место позволяло. Лахтина просто достала возмущениями, что от Вороны, как она его назвала, много шума. Да ещё и одну ночь я спал с ней. Девушка брыкалась и царапалась во сне.
— А, вижу, вы уже познакомились! — воскликнул Воронов, подходя к нам. — Граф, барон. Аристократическое собрание в полном составе.
Рязанов едва заметно поморщился.
— Я слышал, — продолжил Воронов, не замечая его реакцию, — сейчас земельных аристократов так мало осталось, что нам наверняка дадут командные должности. Мой батюшка говорил, когда он служил, земельный аристократ в звании младшего лейтенанта командовал сотней человек. Представляете?
— Воевать — это не имением управлять, — тихо произнёс Рязанов. — Там другие законы.
— Да-да, конечно. — закивал Воронов.
