— Но всё же, надеюсь, нас не погонят на передовую. Я ведь даже шпагой фехтовать толком не умею. Да и стреляю так себе.
Рязанов смерил его холодным взглядом.
— Барон, по вам видно, что вы опасаетесь, — заметил он без тени эмоций. — Но не утешайте себя мыслями о том, что война пройдёт мимо вас.
Воронов попытался отшутиться, вот только вышло неуклюже.
— Крым — это не ваше имение в Орловской губернии, — продолжил Рязанов всё тем же бесстрастным тоном. — Там не будет балов, охоты и картёжных вечеров. Там будет кровь, и, боюсь, не только простолюдинов.
Краска отхлынула от щёк Воронова, а его весёлость как рукой сняло.
— Вы… участвовали? — спросил он дрогнувшим голосом.
— Нет, — Рязанов выбросил окурок в окно. — Но я читал донесения и видел вернувшихся. Офицерская школа — это лишь формальность перед мясорубкой.
Я оживился:
— А что за офицерская школа? Что нас там ждёт? — наконец появилась возможность получить хоть какую-то информацию о месте, куда мы отправляемся.
Рязанов пожал плечами.
— Базовая подготовка. Стратегия, тактика, субординация, дисциплина. Для земельных аристократов это необходимость. Мы умеем командовать людьми, но армия… Это специфическая структура, — произнёс он.
— Слышал, что младший лейтенант командует сотней, — вставил я, вспоминая слова Воронова. — Это правда?
— Было когда-то, — кивнул Рязанов. — Сейчас всё изменилось. Турки научились воевать, крымцы тоже. Наши потери растут, офицеры гибнут даже быстрее рядовых.
Воронов нервно сглотнул.
— Так мы… тоже на передовую пойдём?
— Всё зависит от ваших способностей в школе, — Рязанов едва заметно улыбнулся. — Если покажете себя стратегом — может, останетесь в штабе. Но не рассчитывайте, что родовое имя будет вашим пропуском в безопасность.
В коридоре снова появился прапорщик Грынко. Он окинул нас презрительным взглядом.
— Бароны, графы, князьки… — сплюнул мужик. — На войне всё говно одного цвета.
Воронов открыл рот, собираясь возмутиться, но Рязанов предупреждающе дотронулся до его плеча.
— Не лезьте под руку, сопляки, — продолжил Грынко, прищурившись. — И не думайте, что офицерские погоны вас спасут.
Он прошёл мимо нас, оставив после себя запах махорки.
— Вот дикарь. — возмутился Воронов, когда прапорщик скрылся из виду. — Как он смеет так с нами?
— Он прав, — тихо заметил Рязанов. — На поле боя все равны, кровь у всех красная.
Я молча наблюдал. Первые дни путешествия уже открыли мне кое-что о моих попутчиках.
