Городецкий застыл у открытой двери, протер спросонья глаза и наконец спросил:
– Что, сдурел? С бодуна, что ли?
Сашка, с перекошенным от ярости лицом, шагнул в прихожую, оттерев хозяина плечом, и наконец выдавил из себя сквозь зубы:
– Ну и гнида же ты, Городецкий! Даже не гнида, дерьмо!
Илья поднял брови и покрутил пальцем у виска.
– Допился, – констатировал он. – Понимаю. – Потом пошел на кухню, открыл кран с холодной водой и вежливо осведомился: – Чайку?
Сашка влетел на кухню и схватил его за грудки:
– Ты что, не понял, сволочь?
Городецкий оторвал Ткаченко от себя и, искренне удивляясь, спросил:
– Ты о чем, Сашуля?
Ткаченко плюхнулся на стул.
– Ты так и не понял?
– Не-а.
Сашка ухмыльнулся:
– Не понял. Все ты понял, гад! А если «не очень», то я объясню.
Городецкий уселся напротив, закурил сигарету, положил ногу на ногу и произнес:
– Слушаю.
– Слушает он! – снова взорвался Сашка. – А про девочку эту послушать не хочешь?
– Про девочку? – снова удивился Илья, разумеется поняв все с первой минуты.
– Про какую такую девочку, изволь уточнить.
– Уточняю! – взревел Ткаченко. – Про девочку Стасю, помнишь такую или забыл?
– Господи, – тяжело вздохнул Городецкий, – а тебе-то какая печаль?
На каверзный вопрос незваный гость не ответил и спросил:
– Жениться на ней собираешься? Ребеночка признавать? Она же вся в соплях, вены пыталась резать!
Городецкий брезгливо поморщился:
– Вот именно, вены резать. Вот от этого бреда я и сбежал. Ты это способен понять? Лилька с ее пьянками, Магда с ее депрессиями.
Теперь эта со своими венами… Устал я, Ткач, от бабских штук! Понимаешь? Молодость это… Игрушки. К тому же вранье, мерзкое, дешевое вранье. Говорила, что предохраняется, пьет таблетки. Я ведь никого не обманывал, Ткач, ни загса, ни попа с кадилом не обещал и про детей тоже все объяснял. Хватило с меня Артура! Неудачное от меня потомство выходит, да и поздновато мне. Никому я не врал, поверь!
– А что теперь делать? – Ткаченко поумерил пыл. – Девчонка одна, без родни, избавляться от ребенка не собирается.
Тебе молодость надоела? Так тащи в койку пенсионерок! Наверняка обойдешься без беременностей и «дешевого бабского вранья».
Городецкий встал к закипевшему чайнику, бросил в свою чашку три ложки растворимого кофе и обернулся на Сашку:
– А ты женись на ней, Сань! Такая хорошая девочка, как ты говоришь. А она и вправду хорошая, Сань. Так тебе кофе или все-таки чай?
Ткаченко вскочил, опрокинув тяжелый стул, и выбежал в прихожую.
