— Загрыз бы… Р-р-разорвал.
Он кровожадно оскалился.
— Вот потому и молчала.
Поежилась, представляя, как горгул раздирает ли Парса на части. Только этого мне и не хватало.
— Так что делать, Хвич?
На самом деле, я уже все для себя решила.
Первым порывом, действительно, было пересказать все Айтону, но… Сначала мучительно подбирала слова, думала, с чего начать, а потом этот разговор и вовсе показался неуместным.
Высший в последние дни приходил хмурый, озабоченный, очень уставший. Молча обнимал, прижимал к себе, шумно вдыхал, застывал на некоторое время, и я чувствовала, как он постепенно расслабляется.
Я не представляла, с чем это связано: с сорванным ритуалом или новыми нападениями чистых — поговаривали, что они снова стали активно уничтожать патрули и грабить обозы. Айтон не касался этой темы, словно нарочно оставляя дела службы за пределом нашего с ним круга. Я знала только, что у моего мага накопились проблемы, требующие срочного решения."
"Иногда он пропадал сутками. Вот и сегодня, например, я опять коротала вечер у себя дома в компании Хвича.
Так что, когда мы с Айтоном наконец встречались, я забывала обо всем, стараясь отогреть его, усмирить тьму. Которая все никак не успокаивалась — я это ясно ощущала — волновалась и ворчала, чем-то недовольная.
Мои жалобы на невесту высшего выглядели бы в этом случае вздорным капризом, ревностью невесть что возомнившей себе дамочки.
— Нет уж, Сахтар с ней, с этой Вереной. Сама разберусь, — произнесла решительно. — Сэлн ушел… Да если бы и вернулся, помогать я больше не собираюсь.
Ни ему, ни кому-то другому из чистых. Все долги уплачены. Хватит. Буду вести себя осторожно, следовать правилам и законам, и леди Тэйн не сможет меня ни в чем упрекнуть. Так ведь?
Я потрепала Хвича за ухом.
— Хозяин — тво… — тут же завел свою любимую песню фамильяр.
— Если еще раз скажешь, что он — мой, покусаю, — перебив, строго предупредила я. Горгул смешно выпучил глаза и запнулся. — Не понимаю я этих намеков, а ты не хочешь объяснять. Так что, лучше молчи.
— Вы, люди, странные… — пожал плечами горгул. — Сильные, но слабые. Зрячие, но слепые. Умные, но глупые… Суетитесь. Мы знаем… Видим истину. Спокойны…
— И в чем же истина?
— Хозяин — твой, ты — наш…
— Все-все, достаточно, можешь не продолжать, спасибо. — Я спрыгнула с подоконника. — Нэсса вышла ненадолго, мне нужно проверить, как там малыш. Ты подождешь или…
— Пора — с сожалением откликнулся горгул. Расправил крылья. Ободряюще осклабился на прощанье. — Не волнуйся.
