Наньгун Сы содрогнулся, но не от страха, а от сильнейшего гнева, горечи и печали… Великий глава… Сюй Шуанлинь использовал останки великого мастера, чтобы создать шашку Чжэньлун!
Безумие…
Это и правда настоящее безумие!
Это же их предок, душа Духовной школы Жуфэн, сосуд, питающий корни их школы, сотни лет почитаемый потомками и учениками как божество.
Ведь это сам Наньгун Чанъин!
Вены на шее Наньгун Сы вздулись и начали пульсировать от прилившей к голове крови, а из горла вырвался дикий рык, похожий на рев тигра в горном лесу:
— Сюй Шуанлинь!.
. Нет, Наньгун Сюй! Немедленно покажись! Выходи!
Отголосок его крика, подобно белоголовому грифу, закружился и отозвался долгим горным эхом.
Никто не ответил и, конечно, Сюй Шуанлинь и не подумал выходить.
Единственным, кто отозвался, был тот, чьи глаза закрывала шелковая лента — Наньгун Чанъин. Чуть склонив голову, он дотронулся бледными пальцами до ножен, и в тот же миг похороненный вместе с ним меч явил себя миру.
Сжимая в руке оружие, он медленно сделал еще один шаг вниз по лестнице.
В это же время Наньгун Сы отступил на шаг назад и пробормотал:
— Великий глава…"
"Наньгун Чанъин твердой поступью спускался вниз. Каждый раз, касаясь нефритово-белых ступеней, его меч издавал пронзительный режущий слух звук. Оба его глаза были закрыты посмертной шелковой повязкой, на которую было наложено не позволяющее ее снять заклятие, поэтому он не мог видеть дорогу перед собой и двигался, полагаясь только на звук, по запаху и малейшему шороху определяя позицию Наньгун Сы.
— Кто ты?
В повисшей тишине вдруг раздался низкий, чистый и протяжный голос.
Оказывается, Наньгун Чанъин мог говорить!
— Зачем ты вторгся в это место?
Было потрясающе услышать речь жившего столетия назад великого предка, пусть даже произнесенную под контролем техники Вэйци Чжэньлун.
Тяжело сглотнув, Наньгун Сы сказал:
— Великий глава, я…
— …
Он внезапно отпустил свой меч и встал на колени:
— Недостойный младший из седьмого поколения прямых потомков Жуфэн Наньгун Сы имеет честь кланяться.
— Седьмое поколение… Сы… — Губы мертвого Наньгун Чанъина медленно и безучастно повторили несколько его слов, после чего, тряхнув головой, он высоко поднял свой меч и произнес одно короткое:
— Убить!
Клинок сошелся с клинком!
Одного принятого удара хватило, чтобы Наньгун Сы почувствовал боль и онемение в сжимающей меч руке. Сила его предка была потрясающе огромной.
