И брызги крови, словно сорванные ветром алые цветы, упали на землю!
Еще мгновение мертвой тишины, а потом в его уши ворвался жуткий душераздирающий крик, пробирающий до костей, словно вонзившийся в тело ледяной меч:
— А-Сы!
— Барышня Е!
— Е Ванси!
Опасаясь, что она что-нибудь сотворит, все, кто был рядом, пытались удержать вырывающуюся Е Ванси, в глазах которой горел огонь безумия. Однако очень скоро люди поняли, что в этом нет никакой необходимости. Что такого она могла бы сделать? Пусть даже все эти годы эта девушка была правой рукой и самым верным соратником Наньгунов, Е Ванси не являлась их кровным родственником, а значит для духа горы Цзяо оставалась лишь бесправным чужаком.
Она не могла войти.
Наньгун Чанъин безжалостно вонзил меч в плечо Наньгун Сы. Если бы его глаза могли видеть, вероятно, сейчас в груди Наньгун Сы была бы дыра, в которой свистел холодный горный ветер.
Наньгун Сы замер. Казалось, он хотел что-то сказать, но именно в этот момент глава Чанъин вытащил меч и из раны в плече Наньгун Сы неудержимым потоком хлынула свежая кровь.
Несмотря на его отчаянные попытки удержать свое тело от падения, он быстро ослаб от кровопотери и повалился на залитую кровью глинистую землю.
Непонятно, что такого сделал Сюй Шуанлинь, может даже пожертвовал частью энергии своего духовного ядра, но ему удалось восстановить полный контроль над сознанием Наньгун Чанъина.
Это мертвое тело, которое почти смогло восстановить свое сознание, в один миг снова превратилось в готовую убивать марионетку.
В бледном свете луны по кровостоку его меча стекала свежая кровь, образовав на земле маленькую черную лужицу.
Наньгун Сы снова предпринял попытку подняться с земли, но ему удалось лишь немного оторвать голову от кровавой грязи, в которой он лежал.
Ресницы Мо Жаня задрожали. Не в силах смотреть на это, он закрыл глаза.
Он предпочел бы, чтобы Наньгун Сы не показывал людям своего лица. Всегда такое гордое и надменное, возвышенное и незапятнанное, это красивое лицо сейчас было настолько испачкано кровью и грязью, что почти невозможно было разглядеть его черты.
Он выглядел таким жалким и несчастным, что любой человек, у кого осталась хоть капля совести, почувствовал бы, как сердце сжимается от сочувствия и скорби.
Хотя в глазах Наньгун Сы не было скорби.
Огонь в его глазах все еще ярко пылал.
Наньгун Чанъин собирался снова вонзить в него свой меч, но путь ему преградил убийственный белый вихрь.
