В тот момент, когда в ожидании неминуемой гибели Наньгун Сы был готов сам подставить шею под меч, он увидел, как Наньгун Чанъин с видимым усилием затряс головой, после чего с невероятным трудом выдавил сквозь сжатые зубы:
— Ты… зовешься… Наньгун… Сы?
От неожиданности и священного трепета Наньгун Сы вздрогнул всем телом, но тут же поспешил хрипло ответить:
— Великий глава?! Вы в сознании? Вы… вы понимаете мои слова?!
Следующую его фразу Мо Жань не расслышал, но он, так же как и все прочие свидетели этой сцены, увидел, что рука Наньгун Чанъина медленно опустилась, а губы слегка приоткрылись и снова сомкнулись: было очевидно, что он разговаривает с Наньгун Сы.
— Я… не должен… с тобой… сражаться…
Меч Наньгун Чанъина так и не был до конца опущен, но из его горла по-прежнему доносились очень тихие сбивчивые слова.
— Во мне все еще живут… воспоминания о прошлом… Перед смертью я беспокоился, что будущие потомки изменятся к худшему… — ему только-только удалось восстановить свое сознание, поэтому голос его звучал хрипло, и речь все еще была нечеткой, но он упрямо выговаривал слово за словом, — как ни прискорбно… сегодня настал день пожинать плоды, — Наньгун Чанъин сделал еще одну паузу, прежде чем продолжить, — Наньгун… Сы… как только я… произнесу заклинание призыва.
.. сразу же… забери лук и стрелы… мои…
Лук и стрелы?
Что еще за лук и стрелы?
В голове у Наньгун Сы загудело, так что какое-то время он просто был не в состоянии отреагировать на его слова.
Тем временем Наньгун Чанъин уже развернул свой меч и, резко чиркнув острием по земле, издал протяжный крик, похожий на рев дракона. В следующий миг он отскочил на пару метров назад, в вихре своих летящих одежд похожий на изгнанного в бренный мир небожителя.
Все тело Наньгун Чанъина дрожало от напряжения, было видно, что ему приходилось тратить огромные духовные силы только на то, чтобы, вернув себе контроль над языком и губами, по одному выговорить последние несколько слов:
— Чуаньюнь[214.
3] призываю! Явись!"
"Едва он закончил эту фразу, как из недр горы Цзяо донеслась мелодичная трель, а потом земля перед Наньгун Сы с грохотом разверзлась, и из облака осыпающегося песка и пыли, звонко звеня и ярко сияя во мраке бесконечной ночи, явил себя миру инкрустированный рогом темно-синий лук.
Люди затрепетали от ужаса. Даже такой невозмутимый и выдержанный человек, как Чу Ваньнин, немного изменился в лице.
