Эта огромная волна была подобна ветру, опрокидывающему столетний лавр, и разрезающему волны киту[309.3]. Казалось, что в глубине безбрежного океана дочь дракона упражняется в танцах. Задрожала земля и закачались горы.
Кто-то в нерешительности обернулся на пороге Врат Жизни и Смерти:
— Образцовый наставник Мо…
Услышав, как его назвали, Тасянь-Цзюнь вдруг разозлился и разразился яростной бранью:
— В жопу засунь своего Мо[309.4]! Ты сваливаешь или нет? Катись давай!
Тот человек и правда не знал, что наступил на его больную мозоль.
Не осмелившись произнести еще хоть что-то, он опустил голову и переступил порог Врат Жизни и Смерти. Пока остальные заклинатели один за другим пересекали границу между мирами, Врата Жизни и Смерти продолжали уменьшаться в размерах. Однако, когда барьер Сюань-У оказался на грани обрушения, оглянувшись, Тасянь-Цзюнь обнаружил, что еще с дюжину человек не успели уйти. Мысленно выругавшись, он бросил остатки сил на поддержание разрушающегося магического барьера. На изрезанных руках проступили все жилы и вены.
В конце концов ему все же не удалось продержаться.
Пусть он по праву считался обладателем самой большой боевой мощи смертного мира, но в конечном итоге разве мог человек в одиночку противостоять силам природы.
Послышался отчетливый треск.
— Барьер рушится!
Стоя перед обрушившимся на него водным потоком, Тасянь-Цзюнь, не оглядываясь, закричал на тех, кто еще не успел уйти:
— Живо убирайтесь!
Меж зубов выступила черная кровь. Опустив скрытые длинными ресницами глаза, Тасянь-Цзюнь взглянул на свою левую ногу… она медленно разрушалась, превращаясь в пепел[309.
5]…
Он ни капли не испугался и лишь холодно усмехнулся.
Ведь он был созданным Ши Мэем живым мертвецом. После того как Ши Мэй умер, тело его орудия не могло продержаться долго и очень скоро от него останется лишь пепел.
На самом деле Тасянь-Цзюнь считал, что достаточно и того, что, прежде чем он обратился в ничто, у него появилась возможность вновь сразиться с судьбой.
Вот только…
Покосившись назад, он увидел за Пространственно-временными Вратами Жизни и Смерти размытую фигуру Чу Ваньнина.
Разлом продолжал сжиматься, и те пять человек, что уходили последними, уже с трудом протискивались в него. Кроме того, Сюэ Мэн и братья Мэй из этого мира все еще не пересекли границу.
Остановившись на полпути, человек с Пика Сышэн с тревогой позвал:
— Молодой хозяин!
Сюэ Мэн кашлянул и, указав на молодую версию себя, сказал:
— Это ваш молодой хозяин, а не я.
