Император Пограничья 11

Белые теснили чёрных, но у тех оставался неочевидный ход конём.

— Интересная партия, — заметил я. — Чья?

— Воспроизвожу по памяти, — Суворин разливал вино по бокалам. — Знаете Павла Ягужинского? Талантливый был человек. Лет пятнадцать назад метеором взлетел — из мелких дворян в советники князя Рязанского. Все газеты о нём писали.

Температура в комнате едва заметно понизилась — кристаллы климат-контроля приглушили свечение. Я почувствовал лёгкое магическое прощупывание — Суворин проверял мой резерв. Ответил тем же, касаясь его ауры краем восприятия.

— И что с ним стало? — спросил я, делая глоток вина. Великолепное, с едва уловимой горчинкой.

— О, банальная история. Решил, что достаточно силён для самостоятельной партии. Отказался от… покровительства Смоленска. — Суворин передвинул белого слона. — Через полгода его обвинили в растрате. Доказательства появились в прессе внезапно.

Демонстрация силы. Классический приём — показать возможности, намекнуть на угрозу, предложить альтернативу.

— Печальная история, — я изучил доску и сделал ход конём, открывая неожиданную атаку на короля.

Суворин приподнял бровь.

— Вы видите неочевидные ходы. Это редкость. Кстати, попробуйте вино ещё раз. Оно раскрывается постепенно.

Я сделал второй глоток. Горчинка усилилась, но появились новые ноты — что-то пряное, тревожное.

— Урожай 1756 года, — продолжил медиамагнат. — С виноградников, которые теперь на дне Чёрного моря. После того эксперимента с Бездушными в Херсоне вся береговая линия изменилась. Князь Потёмкин коллекционирует такие вина. Говорит, в них есть привкус истории. Истории о том, как неконтролируемые эксперименты приводят к катастрофам.

Освещение в комнате стало теплее — золотистые блики заиграли на хрустале. Очередная магическая проверка, на этот раз тоньше — Суворин пытался нащупать эмоциональный фон.

— Но вы ведь не о вине хотели поговорить, — заметил я.

— Вы правы. У нас с вами больше общего, чем кажется. Мы оба понимаем силу информации. Оба умеем использовать слова как оружие. Меня интересует образование, — внезапно заявил он. — Точнее, ваш эксперимент в Угрюме. Смоленская академия тоже экспериментирует — у нас есть программа для одарённых простолюдинов. Маленькая, всего тридцать мест, но результаты впечатляющие.