Император Пограничья 11

Готовь людей, — произнёс он, но тут же резко обернулся к гонцу, глаза сузились. — Стой. Ты долго ехал из Малых Борков. С кем говорил по дороге?

— Ни с кем, воевода, клянусь! Прямиком к вам!

— Клянёшься? — Степан подошёл ближе, его Талант окутал парня волной иррационального ужаса. — А что это за пыль на левом сапоге? Не такая, как на правом. Заезжал куда-то?

— Это… конь споткнулся у ручья, пришлось слезть, проверить копыта…

— У ручья. — Дроздов кружил вокруг гонца, как хищник. — И никого там не встретил? Может, рыбака какого? Или пастуха? Им ведь интересно, куда это гонец воеводы так спешит?

Парень весь вспотел от страха.

— Воевода, я правда никому ничего…

— Ладно. Иди. Но запомни — у меня везде глаза и уши. Если узнаю, что болтал…

Гонец выскочил из кабинета. Дроздов подошёл к узкому оконцу, проводив его подозрительным взглядом. После той истории с деревней Сосновка он никому не верил до конца. Предательство может прийти откуда угодно. Даже от своих.

Воевода приблизился к стене, где у окна стояла его глефа — грубая копия оружия Платонова, выкованная местным кузнецом.

Чувствуя холод стали, Степан провёл пальцем по лезвию. Острая кромка распорола кожу, оставив тонкий алый след. Капля крови сорвалась с пальца, упав на пол.

— Он показал дорогу, но сам по ней не пошёл… — прошептал мужчина.

Вторая капля крови упала на карту, расплываясь алым пятном прямо на отметке Угрюма.

В дверь снова постучали. Вошёл помощник — худощавый мужчина с бегающими глазками.

— Воевода, прибыли старосты из двух деревень. Готовы принести присягу.

— Хорошо, — кивнул Дроздов. — Но сначала пусть посмотрят на виселицы во дворе. Пусть увидят, что ждёт предателей. И приведите их детей. Пора знакомиться с новыми… гостями. Они поживут у нас, пока их родители не докажут верность общему делу.

Помощник кивнул и вышел. Дроздов остался один. Его взгляд скользнул по стене, где в простой деревянной раме висел портрет — грубо нарисованный углём женский профиль.

Под портретом рукой Дроздова было выведено: «Они заплатят за каждого, кто погиб из-за трусости и эгоизма».

За окном начинало светать. Скоро отряд выступит к Малым Боркам. Ещё одна деревня познает цену эгоизма. Ещё один шаг к великой цели.

Дроздов отложил перо и закрыл глаза. Перед внутренним взором встало лицо Марфы — не с портрета, а живое, каким он помнил его в последние мгновения.