Император Пограничья 6

Затем князь взорвался:

— Этот проклятый выскочка? Мне уже сегодня утром доложили из канцелярии — его юрист подал официальный запрос на присвоение Угрюмихе статуса острога!

Аристарх Никифорович вскинул руки, и от его ладоней к потолку метнулись огненные всполохи. Языки пламени лизнули каменный свод, оставляя на нём чёрные следы копоти.

— Этот щенок совсем обнаглел! — рычал князь, расхаживая по кабинету всё быстрее, и каждый его шаг сопровождался вспышками пламени под ногами. — Статус острога? Для какой-то захолустной деревушки в Пограничье? Да он издевается надо мной!

Веретинский резко развернулся, и полы его камзола взметнулись, обнажив подкладку, которая уже начинала тлеть.

Граф мысленно ликовал, сохраняя при этом выражение почтительной озабоченности на лице. Реакция получилась именно такой, на которую он рассчитывал. Государь терял контроль над собой с каждым упоминанием имени Платонова, а это открывало безграничные возможности для манипуляций.

Скоро, очень скоро…

— Позвольте напомнить обстоятельства его назначения, Ваше Сиятельство, — продолжил граф, старательно сохраняя невозмутимый тон.

Капля пота скатилась по его виску, но он не решился вытереть её — любое резкое движение могло спровоцировать князя. — Мы отправили его в ссылку в Угрюмиху, присвоив титул воеводы. Однако для полноценного воеводства требуется не менее трёх поселений под управлением.

Князь сжал кулаки ещё сильнее, и пламя вокруг его рук разгорелось с новой силой, приобретая белёсый оттенок — признак экстремально высокой температуры.

От жара начали плавиться серебряные чернильницы на столе, металл стекал блестящими каплями на обугленную столешницу.

— Я прекрасно помню, — процедил Аристарх Никифорович сквозь стиснутые зубы. Его лицо исказилось в гримасе ярости, на лбу вздулись вены. — Мы дали ему власть наместника, а налог заставили платить как воеводу. Он должен был сгинуть в той дыре, а вместо этого…

Князь резко повернулся к Сабурову, и от этого движения взметнулась волна жара.

Граф невольно отступил на шаг, чувствуя, как защитный амулет в его руке становится обжигающе горячим. Взгляд Веретинского стал ледяным — странный контраст с полыхающим в глазах огнём.

— И я также помню, кто именно принял у этого щенка оплату налога, когда следовало его арестовать, — в голосе князя звучала неприкрытая угроза.

Сабуров почувствовал, как по спине, несмотря на жар, пробежала струйка холодного пота.