Изгой Проклятого Клана. Том 2

С вывернутыми в разные стороны руками и ногами. Ни капли крови.

Просто изломанное тело, которое будто бы его взял великан и хорошенько размял, как кусок теста.

Даже одежда была в полном порядке.

Молчанова не было.

ПИЛОТЫ!

«Скачок»!

Я оказался у двери в их кабину, рывком открывая дверь.

Пилоты были живы. Рядом, держась за их кресла, находился Молчанов. Он обернулся, бросив на меня спокойный взгляд.

— Это не твоя битва, Северский. Не мешай мне и останешься жив.

— Как ты победил Мастера? — нахмурился я.

Пилоты выправляли полёт, стараясь не смотреть на Молчанова.

— Какая уже разница? — пожал плечами Молчанов. — Важно то, что жизни пилотов в моих руках. А значит и жизни всех остальных.

— Тебя не отпустят.

— Пусть. Я убью всех имперских собак, которые есть на борту. Ты нравишься Лидеру, поэтому он просил в случае чего тебя не убивать. Если ты не будешь мешаться под ногами. Конечно.

Полёт стал ровным. Позади послышался топот.

Вступить с ним в бой?

А ради чего?

В его руках двое пилотов. Я не знал, на что он способен и как убил целого Мастера — человека, чей ранг выше чем у Ратибора.

Причём, там даже не было следов борьбы. Просто труп. Сломанный.

Но «Тихий Дом» — террористы. Они устроили бойню в Новосибирске. Чуть не стравили кланы, что привело бы к сотням, а то и тысячам жертв.

Они создали прорыв рядом с усадьбой Яровых. И чуть не сделали то же самое в Новосибирске, городе, где живёт более полутора миллионов человек.

Если я отпущу их пособника, то предам не только обычных людей, которым и так непросто, но и самого себя.

Но Молчанов не сдастся. Я видел это. Совершенно невозможный вариант.

Потому что тогда он попадёт в руки дознавателей, которые вырежут из него каждый секрет. Поэтому сейчас он пойдёт до конца. На что угодно, чтобы забрать с собой в могилу «имперских собак».

А значит, эту битву нужно закончить мне!

Но тут дверь за моей спиной резко отъехала в сторону. В проходе встал второй Мастер."

"— Значит, Молчанов, — удивительно спокойно произнёс Мастер. Его руки были подняты перед собой, вокруг них тускло посвечивала оболочка из зеленоватой энергии.

— Справедливость — понятие относительное, — скучающе сказал Молчанов и поднял руку. — Аю-нга…

«Северный Ход».

Молчанов отправился за борт, не успев договорить. Потому что в двух его последних словах была сила, которая уже заставила мир чуть-чуть измениться.