А времени ждать у нас не было. Что если шпион снова выманит тварей из болота?
Эликсир правды из мозга ютпы мог бы помочь, но он ещё только зрел в одном из горшков. А вот простенькую ловушку «на крови» удалось создать с помощью одного только «глаза».
— Я использовала не сам камень, а амулет на его основе, — оправдывалась Шасти. — Нанесла на кожу охранные знаки. — «Глаз» должен теперь работать только мостом между кровью и заклинанием огненной ловушки. Никакой колдун не сможет отследить такую слабую магию.
— А что это за ловушка? — спросил я, чтобы перебить стенания Айнура.
Сколько можно уже орать?
— Ютпу вызывают с помощью магии и жертвенной крови, — начала объяснять Шасти, и наш предводитель заткнулся, чтобы послушать.
Колдуны не очень-то делятся своими секретами.
— Магия создаёт ворота в преисподнюю, а кровь открывает их, — продолжала Шасти. — Я не могла запретить шпиону применить на болоте магию. Не могла запереть путь в подземный мир Эрлика так, чтобы никто не смог создать там ворота. Я слишком слаба для этого.
А вот отследить появление крови на этих воротах, когда они уже созданы, не так уж и сложно. Кровь — это как стук, как просьба воротам открыться, как сигнал тварям из бездны. На «звук» этого сигнала я и установила ловушку. Тот, кто попытался бы открыть ворота, вызвать из преисподней ютпу, пролив на болоте человеческую кровь, попал бы в капкан из демонического огня. Суть такого огня копится в колдовском «глазе», когда он зреет. Чёрный камень кормится, использует душу человека — как топливо.
Она — его дрова. И теперь попавший в ловушку — снова горит, как жертва чёрному камню. Нам нужно спешить, пока колдун, попытавшийся вызвать ютпу, не выгорел весь дотла!
Айнур грозно сопел, но выслушал пояснения до конца.
А потом шаманы взяли его в оборот, доказывая опасность существования открытых ворот между нашим миром и преисподней.
Раз шпион уже пролил кровь, и ловушка сработала — значит, созданы и открыты ворота. И нужно спешить, чтобы их уничтожить.
Дедушка Тин велел выдвигаться сразу же после заката, чтобы полночь застала нас на болоте, так он сказал.
Ну и мы пошли.
Шли малой группой: Айнур (он был слишком зол, чтобы не возглавить ночную экспедицию), Ичин (Майман остался защищать лагерь), все три шамана, Шасти, полдюжины волков и барсов со своими крылатыми зверями — те, кому уже приходилось сражаться с тварями. Ну и мы с Чиеном.
Людей Айнура Ичин, шаман рода барса и военачальник, отказался брать в ночной лес.
