Он даже кашлять не мог, только сипел и вздрагивал, словно от боли. Магия…"
"— У меня нет нужных трав, чтобы такое лечить, — вздохнул Шасти.
— Ничего, отлежится, — успокоил я девушку. — Раз уж дожил до девятнадцати лет, запас прочности у него есть.
— Зачем тебе колдун? — спросил Ичин. Он один остался рядом со мной и наблюдал теперь, как я вожусь, поудобнее устраивая Нишая, чтобы тот не захлёбывался кашлем. — Ты же не хотел его щадить, Кай?
Пока все орали, Ичин изучал моё лицо. И всё понял правильно.
— Дело не в колдуне, — я мотнул головой.
— Не думаю, что такая казнь была бы полезна для духа наших воинов.
— Казнь — хорошее развлечение для людей, — не согласился Ичин.
— Она портит их. Превращает в какую-то погань. В детей Эрлика, а не Тенгри.
— Ты тоже видел, как тьма сгущалась над нами? — спросил шаман.
— Видел, — кивнул я. — И решил, что смерть колдуна неугодна Тенгри.
— У тебя слишком доброе сердце для воина, Кай, — покачал головой Ичин. — Да, я тоже видел тьму, что приходила за колдуном.
Но разве она была опасна для наших воинов?
— Любая тьма заразна для души. Нельзя убивать в угоду тьме, даже если ищешь справедливости.
— А если отмщения? — спросил шаман. — Да, колдун не убивал наших людей, но кто поручится, что он не убьёт их после?
Я кивнул: Ичин был прав. Но удержаться, услышав этот обезьяний рёв, ощутив поднимающуюся из преисподней тьму, я не мог.
— Почему ты поддержал меня? — спросил я шамана.
Ичин пожал плечами:
— Твой путь не мешает мне идти, Кай, а цель у нас одна.
Пусть колдун живёт, если так ты понял волю Тенгри. Наши люди победили колдуна, а побеждённого можно помиловать. И потому нет вреда, что ты его пощадил. Но послушай совета: свяжи его крепче.
Я кивнул и посмотрел на Нишая с Акамом. Пока вязать там было некого — два трупа были бы краше.
Айнур вернулся со здоровенным бурдюком араки. Уселся рядом со мной.
Чиен принёс и поставил рядом берестяную «тарелку» с мясом. Слегка подгорелым, недожаренным и истекающим красным соком.
— А ведь я знал, что ты не дашь отрезать колдуняке башку, заяц! — сказал Айнур, откупоривая бурдюк.
— Знал! Подними своего колдуна! Пусть он тоже пьёт с нами!
— Айнур, да он — чуть живой! — рассмеялся я с облегчением.
Боялся, что Айнур вернётся с дубиной, чтобы меч не марать. А он вернулся с водкой. Что ж — тоже решение.
Чиен тряхнул колдуна за плечо:
— Вставай уже как-нибудь, скорпионье отродье. Если Айнур не выпьет с тобой, он тебя зарежет.
Праздник прошёл спокойно.
