Он растёт!
Глава 28
Нишай
Нишай лежал тихо. В груди при малейшем движении болело так, словно там устроила гнездо белка, и шевелиться колдун не рисковал."
"Он слушал чужие песни, а росток мира светился так тепло, словно в юрте горел второй очаг. Только огонь в нём был нездешний, зеленоватый.
Мир набухал, рос. Странные песни питали его. Но никто из сидящих в юрте не проронил ни слова, словно ничего необычного в этом не было.
Шасти молчала, прижавшись к своему Каю, а больше здесь и не было тех, кто догадывался, что за зелёная шишка сидит в горшке.
Мальчишки, ещё не вступившие в возраст воина — что они знают о мире? О многих мирах, рассыпанных, как костры предков на тёмном небесном склоне.
Кай пел негромко, но голос наполнял юрту и уходил через решетчатое отверстие — шанырак — в ночное небо, исчезая тропой среди звёзд.
Нужно было родиться дикарём, чтобы не понимать — нет в мире таких песен, что звучат сейчас в юрте: ни в Вайге, ни у караванщиков, ни в этих лесистых горах.
Белый заяц не был тем, за кого себя выдавал. Может, он и в самом деле посланник Тенгри? Но тогда он совсем не дикарь из рода зайца, или чего он там себе навыдумывал? И почему росток мира верит ему?
Нишай смотрел на зелёное чудо в горшке, похожее на шишку или огромную почку с чешуйками ещё не сформировавшихся побегов, и дыхание его постепенно становилось глубже, а боль в груди затихала.
Шёл десятый день лунного месяца косули. Если росток переживёт новолуние, на второй день месяца марала, когда у этих красивых зверей начнётся гон, росток может выбросить первый побег.
Побег прорвёт реальность и откроет путь в чужой и удивительный мир. И никто не знает, что будет дальше.
Может быть, суровые воины с оружием выйдут из пролома между мирами, может, полетят чудесные птицы или хлынет вода? А может, людям откроются тёплые и благодатные земли, где они смогут стать счастливыми?
И нет времени попытаться узнать с помощью магического обряда — какой путь ищет сейчас росток? Неполный лунный месяц — это так мало.
Нишай задремал под песню. А когда проснулся — в юрте было слышно только ровное дыхание спящих людей.
Огонь в очаге погас, но росток, напившийся силы, всё ещё светился ровным, чуть зеленоватым огнём.
Нишай отметил, что свечение теряет незрелый оттенок, становится глубже.
Каким же оно станет в конце? Золотым? Белым?
Колдун тихонько поднялся. Покачнулся, в горле запершило. Он с трудом сумел сдержать кашель.
