Почти тихо, не считая пьяного рёва Симара.
Напоить меня трудно, особенно в темноте. Я только делал вид, что пью с Айнуром. И когда он свалился спать, мы с Ичином и Майманом ещё перекинулись парой слов про завтра.
Потом Майман забросил Акама на плечо и утащил в юрту, а колдуна мне пришлось нести самому. С помощью Багая и Лойчена. Остальные воины мне помочь не могли — на ногах почти никто не стоял.
Удивительно, но Нишаю от насильно влитой в него араки стало чуть лучше, он перестал кашлять и даже пытался встать. Впрочем, не преуспел.
Мы волоком дотащили его до юрты. По дороге к нам прибились ещё две дюжины мальчишек. Эти были сытые и трезвые. И жаждали продолжения банкета.
Они бесстрашно ввалились за мной в юрту колдуна.
— Ты давно обещал сказку! — верещал Кама, теребя меня за рукав. — Про богатырей!
С ним были согласны все, кроме меня, уставшего и измотанного этим судилищем, переходящим в обжорство.
— И про Ивана на сером волке!
— Ты не ночуешь с нами, а давно обещал сказку!
— Только чтобы страшную! Про Эрлика!
Мальчишки заполнили юрту, заставив Шасти панически спасать свои горшки.
Гнать эту вольницу у меня не было сил, и я сдался:
— Если будете сидеть тихо, я попробую. Но — тихо! Тут много магических вещей. Ничего не трогать, к очагу не лезть, горшков не бить, ясно?
Честные-честные глаза мальчишек блестели в свете огня в очаге, но я им не поверил, конечно.
Сил на сказку у меня тоже не было. Собираясь с мыслями, я тихонько запел. Это иногда прокатывало с парнями, песни им тоже нравились.
Малышня под них засыпала, и тогда старшим можно было уже рассказывать всё подряд, путая сказки, истории из военного быта и когда-то прочитанные книги.
— Выйду ночью в поле с конём…– завёл я.
Уж больно ночь была подходящая. Она посветлела — не по тьме, а по ощущениям. Бархатом накрыла лагерь, оберегая от посторонних глаз.
Я пел, мальчишки слушали, не спрашивая, кто такой конь. И это было хорошо.
Шасти, успокоившись за своё имущество, подсела, прижалась ко мне, а потом вдруг тронула за руку.
— Смотри…
Я повернул голову туда, куда она указала глазами. Росток мира слабо и нежно светился в своём горшке!
— Ему нравится, — прошептала Шасти. — Он слушает!
Нишай приподнял голову, опираясь на локоть. И тоже уставился на росток.
— Надо связать его, — сказал я. — Зашевелился наш парень. Того и гляди в себя придёт.
— Подожди, — прошептала Шасти. — Спой ещё одну песню? Мне кажется, росток мира не просто слушает нас. Он вбирает твою песню.
