Заяц я или не заяц!
— Такова воля Тенгри, — сказал я Айнуру. — Не решай за богов!
Он насупился, сдвинул брови. Я — тоже.
Хитрый Майман тут же уловил, о чём это мы «заспорили».
— А может, мы колдуна тихонечко приберём с прочей падалью? — спросил он с добродушной широкой улыбкой. — У меня есть отличный мешок! Дочка шила. Рукодельница, красавица!
— Ты же меня уважать перестанешь, если я буду свои решения отменять, — ответил я с такой же улыбкой. — Дай лучше колдуну какую-нибудь корзину? Пусть собирает этих футбольных ворон.
Майман покосился на охотников, занятых тушей медведя и кивнул.
— Ну, падаль к падали — это можно. Только корзин больше нет, все разобрали.
— И руки колдуну развязать? — ехидно уточнил Айнур, хмурясь и лаская пальцами навершие меча. — Хороший мечник и палкой может много дел натворить!
— Если смерти не боится — то может, — кивнул я. — Ну тогда и руби его — слова поперёк не скажу."
"Нишай всё понял. Так на меня посмотрел, что взглядом бы проколол.
— Он может украсть меч! — не согласился Айнур.
— Тогда я с ним так просто не слажу. Опять придётся тебе скакать!
Я хмыкнул, подозвал Чиена, взял у него драконий клинок колдуна и вручил шаману, Ичину.
— Вот пусть попробует украсть меч у шамана. Ичин его насквозь видит, а, может, и глубже.
Нишай отвернулся, делая вид, что не желает слушать меня. Морду прятал, зараза. Значит, попал я правильно.
— Развяжи этого недоделка, — велел я Шасти, когда она подошла со склянками и полной сумкой всякой магической снеди.
— И дай корзину. Пусть помогает собирать падаль. Сам же её сюда и натащил! — Я шагнул к пленнику и запнулся об очередной трупик. — Одни вороны под ногами, тлять!
Шасти сняла с колдуна верёвку-змею, злобно зашипевшую даже на хозяйку.
— Я не буду собирать ворон! — вскинулся Нишай и уставился на меня затравленными злыми глазами.
— Да куда ты денешься? — рявкнул я на него. — А то я добрый-то добрый, а палкой по заднице ты сегодня получишь!
Еле сдержался, чтобы не отвесить ему подзатыльник.
Искушал, гад!
Нишай побелел и сжал губы. Наверное, такого родовитого колдуна нельзя было бить палкой. Какая досада!
Айнур махнул на меня рукой: мол, сам нянчись со своим колдуном. И ушёл помогать тем, кто тащил дохлого медведя.
Ичин тоже ушёл — за можжевельником для окуривания лагеря. И унёс драконий меч.
А колдун всё стоял, набычившись. Но в драку не кинулся, хоть руки у него были теперь свободны.
— Корзины лишней и у меня нет, — вздохнула Шасти.
